Проскуровский погром, разразившийся 15 февраля 1919 года в городе Проскурове (нынешнем Хмельницком), стал одним из самых кровавых эпизодов антиеврейских погромов во время Украинской революции и Гражданской войны. За считаные часы вооруженные отряды Украинской Народной Республики под командованием атамана Ивана Семесенко устроили массовую резню мирных евреев, используя холодное оружие, чтобы экономить патроны. Жертвами стали от 1200 до 1650 человек — преимущественно женщины, дети и пожилые люди, — а еще сотни раненых позже скончались от ран и болезней. Это событие, известное также как Проскуровская резня или «кровавая баня», стало символом того, как политический хаос и взаимные подозрения превращают соседей во врагов.
Трагедия развернулась на фоне большевистского восстания, которое подавили в тот же день, обвинив в его организации евреев. Погром не ограничился Проскуровом — волна насилия докатилась до соседнего Фельштина. По данным Красного Креста и архивных документов, он унес жизни около 10% местного еврейского населения, которое до войны составляло почти половину жителей города. Сегодня, изучая эти страницы истории, мы понимаем, насколько глубоко они повлияли на украинско-еврейские отношения и коллективную память обоих народов.
В этой статье мы раскрываем полную картину — от повседневной жизни общины до современных дискуссий историков, которые развенчивают мифы и опираются на документы. Проскуровский погром — это не просто статистика потерь, а живое напоминание о том, как быстро мир может обернуться ужасом, и почему важно помнить каждую деталь.
Исторический фон: хаос революции и предпосылки насилия
1919 год для Подолья стал настоящим вихрем событий. После распада Российской империи, провозглашения Украинской Народной Республики и войны с большевиками регион оказался в эпицентре вооруженных столкновений. Немецкие войска отступили осенью 1918 года, Директория УНР пыталась удержать власть, а красные агитаторы провоцировали восстания в гарнизонах. Проскуров, важный железнодорожный узел, был переполнен войсками, беженцами и напряжением.
Местная еврейская община, которая по переписи 1897 года насчитывала более 11 тысяч человек из общих 22,9 тысячи жителей, традиционно занималась торговлей, ремеслами, медициной и образованием. Синагоги, училища, больница — все это создавало живой культурный центр. Но в глазах части украинских военнослужащих евреи ассоциировались с большевизмом из-за участия отдельных представителей в революционных движениях. Такое подозрение, помноженное на расшатывающуюся воинскую дисциплину, стало пороховой бочкой.
14 февраля большевики подняли восстание в 15-м Белгородском и 8-м Подольском полках. Они захватили почту, телеграф, попытались атаковать казармы. Силы УНР быстро подавили бунт — за два часа все закончилось. Но вместо расследования вины конкретных лиц атаман Семесенко, 22-летний командир Запорожской казачьей бригады, решил, что виноваты «евреи». Эта логика, типичная для того времени, превратила политический конфликт в этнический.
Жизнь проскуровской еврейской общины накануне трагедии
До 1919 года проскуровская еврейская община была органичной частью города. Люди жили компактно в отдельных кварталах, где царил ритм шаббата, праздников и повседневного труда. Портные, сапожники, торговцы — большинство принадлежало к беднейшим слоям, именно их очевидцы и вспоминают как главных жертв. Более состоятельные семьи жили в центре, и их насилие частично обошло стороной.
Община имела сильные традиции взаимопомощи: благотворительные общества, отряды самообороны, школы. После 1917 года многие надеялись на равноправие в новой Украине. Некоторые евреи служили в армии УНР, другие старались держаться подальше от политики. Но пропаганда и слухи делали свое дело: «еврей — большевик» стало опасным ярлыком. Именно эта атмосфера недоверия сделала возможным то, что произошло 15 февраля.
Хронология событий: от восстания до кровавой бани
Рано утром 15 февраля, после подавления бунта, Семесенко собрал военнослужащих. Во время банкета он произнес речь, в которой назвал евреев «самыми опасными врагами Украины» и призвал «вырезать их, но имущества не трогать». Казаки принесли присягу на знамени. Около двух часов дня примерно 450 бойцов разошлись по улицам еврейских кварталов группами по 5–15 человек.
Они врывались в дома, где люди отдыхали после синагоги в шаббат. В ход пошли сабли, штыки, иногда гранаты. Очевидцы описывают ужасные сцены: семьи вырезали целиком, детей — на глазах у родителей. Один казак, знавший идиш, обманом заставлял открывать двери. Раненых добивали, а потом грабили даже тела. Погром длился три-четыре часа, пока телеграмма из Каменца-Подольского от Директории не остановила резню.
16 февраля волна докатилась до Фельштина, где погибли еще несколько сотен человек. В Проскурове некоторые офицеры, в частности сотник, отказались участвовать и были высланы за город. Городская самооборона во главе с Трохимом Верхолой пыталась вмешаться — Верхола даже был арестован, но его освободили после протестов.
Масштабы ужаса: жертвы, свидетельства и человеческие истории
Жертвы подсчитывали по-разному, но цифры впечатляют. По данным Красного Креста — около 1200 убитых и 300 умерших от ран, 600 раненых. Другие источники называют до 1650 погибших. Это был один из самых масштабных погромов того периода.
Вот сравнительная таблица оценок:
| Источник | Количество убитых | Раненых | Умерло от ран |
|---|---|---|---|
| Красный Крест (1919) | 1200 | 600 | 300 |
| Архивные документы и свидетельства | 1300–1650 | 500–600 | около 300 |
| Современные исследования (2019) | около 1600 (с Фельштином) | не уточнено | — |
Данные приведены по материалам Красного Креста и сборника документов 2019 года.
Украинский поэт Владимир Сосюра, который сам участвовал в событиях как воин, позже описал в романе «Третья рота», как казаки первого куреня клялись «не брать деньги, а только резать». Он вспоминал, как штык воткнули гимназистке, как старый еврей перед расстрелом предсказывал месть. Другие свидетели рассказывали о враче Скорнике, который вместе с санитарами активно участвовал в убийствах. Эти истории не просто шокируют — они показывают, как обычные люди в форме превращались в орудия смерти.
Вопрос ответственности: Семесенко, Петлюра и исторические дебаты
Иван Семесенко отдал прямой приказ. Позже он называл погром «тактическим маневром». Его дважды арестовывали, а в 1920 году расстреляли за другие провинности. Но дискуссии вокруг Симона Петлюры продолжаются и сегодня. Некоторые историки подчеркивают, что Директория осуждала погромы, Петлюра издавал приказы против них и расследовал дело Семесенко. Другие указывают, что атаман подчинялся высшему руководству.
Сборник «Проскуровский погром 1919 года в документах: мифы и реальность» (2019) помогает разобраться в нюансах, опираясь на архивы. Он показывает, что вина лежала преимущественно на местном командовании, а не на центральной власти. Погром упоминали на процессе Шолом-Алейхема Шварцбарда 1927 года в Париже, где убийца Петлюры оправдывался именно такими событиями.
Последствия и реакция: страх, расследование и долгосрочный след
Погром вызвал ужас в соседних городах. В Дубно 25 февраля местный комендант требовал контрибуцию, угрожая «повторить Проскуров». Еврейские общины по всей Украине начали усиливать самооборону. Международный Красный Крест документировал преступления, а пресса разнесла весть по всему миру.
В Проскурове местные украинцы — глава «Просвиты» Верхола, городская власть — пытались помочь. Некоторые военнослужащие отказывались убивать. Но в целом событие усилило взаимное недоверие. Экономически община потеряла тысячи людей, имущество, доверие. Многие выжившие эмигрировали или присоединились к другим движениям.
Память о Проскуровском погроме в современной Украине
Сегодня в Хмельницком ежегодно чтят жертв. Возложение цветов, поминальные молитвы, лекции — все это происходит у мемориала. В 2019 году, к 100-летию, вышла фундаментальная книга документов, которая стала важным шагом к правде. Историки, общественные организации и еврейская община «Хесед Бешт» работают над тем, чтобы трагедия не забывалась.
Проскуровский погром напоминает, как важно учиться на ошибках прошлого. В времена, когда снова звучат голоса о единстве, он становится уроком: ненависть, подогреваемая пропагандой, разрушает всех. Мы изучаем эти страницы не для того, чтобы разделять, а чтобы строить общее будущее, где каждый чувствует себя защищенным.
Каждая жертва имела имя, семью, мечты — именно это делает Проскуровский погром не просто историческим фактом, а глубокой раной, которую стоит лечить памятью.
Об авторе
