Игорь Костецкий: модернист, творивший Украину за рубежом

Игорь Костецкий (1913–1983) — украинский писатель, переводчик, режиссер и издатель, один из ведущих теоретиков Мистецького украинского движения (МУР) в эмиграции и самый дерзкий модернист своего поколения. Родившийся в Киеве мальчик с русской фамилией Мерзляков сознательно выбрал украинскую идентичность уже в тридцать с лишним лет и превратил это решение в дело всей жизни.

Вместе с женой, немецкой поэтессой Элизабет Коттмайер, он основал в Штутгарте издательство «На горе», где на украинском впервые зазвучали Эзра Паунд, Т. С. Элиот, Стефан Георге, Федерико Гарсиа Лорка. Ему принадлежат первые полные украинские переводы всех 154 сонетов Шекспира и «Ромео и Джульетты». Сегодня Костецкий — это фигура, которая раскрывается потомкам гораздо полнее, чем современникам.

Киевский мальчик с винницким мезонином

Четырнадцатого мая 1913 года в Киеве в семье Мерзляковых родился Игорь Вячеславович — будущий Костецкий. Детство его, однако, отозвалось не киевскими, а винницкими мотивами: с 1919 по 1924 год мальчик жил в усадьбе деда над Южным Бугом. Дом с мезонином, который когда-то построил чиновник Министерства просвещения Валерьян Степанович Костецкий, позже станет символом — названием «На горе» писатель обозначит свое издательство.

Первые уроки географии, зоологии и искусства Игорь получил от бабушки, историю осваивал через пересказы Грушевского, которые слышала от тетушки. Самые любимые игры — «в казаков», потом «в церковь» (Игорь служил клириком в автокефальной Казанской церкви), а в итоге — театр, к которому он пришел раз и навсегда. Этот театральный нерв пронижет всю его прозу и драматургию, превращая литературу в искусство игры с масками.

Поворотная осень 1938 года: рождение Костецкого

До тридцати лет он оставался богемным советским интеллигентом русской культуры — писал театральные обзоры на русском, вращался в соответствующих кругах. Осенью 1938 года произошло то, что сам Костецкий называл сознательным выбором украинской идентичности. Ни разу после этого, как он сам подчеркивал, он не изменил своего взгляда на идею политической независимости Украины.

Символическим актом стало отречение от русской отцовской фамилии Мерзляков в пользу девичьей фамилии матери — Костецкий. Сначала литературный псевдоним, с 1941 года это имя появилось на страницах газеты «Винницкие вести», основанной оккупационной властью. В послевоенной Германии фамилию зафиксировали в необычной транслитерации — Eaghor G. Kostetzky. Богемный Мерзляков навсегда остался в довоенном прошлом.

Война, остарбайтерство и лагеря Ди-Пи

Июль 1941 года: оккупированная нацистами Винница. Костецкий встречается с членами походных групп ОУН бандеровской фракции, недолгое время сотрудничает с подпольем и начинает свободно публиковать украиноязычные тексты. На основе этих событий он позже начнет роман «Мертвых больше нет» — произведение, которое останется незавершенным и увидит свет только в 2011 году на страницах «Курьера Кривбасса».

Осенью 1942 года его вывозят на принудительные работы в Германию — в шахты Вестфалии. Он поехал вместо подруги Ады, схваченной во время облавы. Этот жест самопожертвования остается одной из самых светлых страниц его биографии. Как именно ему удалось освободиться из остарбайтерства, документы умалчивают. Зато известно, что после войны Костецкий оказался в лагерях для перемещенных лиц (Ди-Пи), где и начал активную литературную деятельность — в среде, которая неожиданно стала едва ли не самым живым центром украинской культурной мысли за пределами УССР.

МУР: Художественное украинское движение как интеллектуальная революция

В 1945 году в немецких лагерях для перемещенных лиц возник Мистецький украинский рух (МУР) — объединение, которое собрало под одной крышей лучшие литературные силы эмиграции. Костецкий стал одним из его основателей и ведущих теоретиков — наряду с Уласом Самчуком и Юрием Шерехом (Шевелевым). Его позиция была последовательной и радикальной: он стремился революционизировать, интеллектуализировать и модернизировать украинскую литературу.

На собраниях объединения в Регенсбурге в 1947 году он произнес содоклад «Украинский реализм ХХ века», где отверг абсолютизацию традиций ВАПЛИТЕ и неоромантизма. Костецкий призывал к общечеловеческой тематике, в которой, по его словам, и «лежит пробный камень национальности писателя». Парадокс его позиции очевиден: быть самым украинским означало быть самым европейским, самым открытым к миру, самым свободным от провинциального гетто.

Творческое наследие: жанровое всеядство и эксперимент

Наследие Костецкого поражает жанровым размахом — он не умел ограничиваться чем-то одним. Каждый текст становился испытанием новых возможностей языка и формы. Юрий Шевелев называл его стилевые упражнения «волшебническо-шарлатанскими манипуляциями со словом», и в этом определении было больше восхищения, чем упрека.

Основные произведения писателя охватывают несколько десятилетий и несколько стран:

• «Рассказы о победителях» (Мюнхен, 1946) — первая сборка, в которой Костецкий объединил традиционные и модернистские формы. Вопреки упрекам в «ненациональности», эти тексты засвидетельствовали глубокую психологическую причастность автора к украинской проблематике послевоенного времени.
• «Там, где начало чуда» (Мюнхен, 1948) — вторая сборка прозы, где экспрессионистская манера письма достигает особой выразительности, особенно в повестях «День святого» и «История монаха Гайнриха».
• «Близнецы еще встретятся» (1947, опубликовано 1948 в журнале «Арка») — драма, прочитанная на конференции МУРа в Майнц-Кастеле. В прологе сам автор назвал ее «маскарад под Новый год во время оккупации», а Шевелев оценил сюжетное мастерство пьесы «доведенным едва ли не до виртуозности».
• «Действо о великом человеке» (1948) — большая пьеса, которая позже вошла в сборник «Театр перед твоим порогом» (Мюнхен, 1963).
• «Мертвых больше нет» — незавершенный роман о винницком периоде 1941 года, опубликованный уже в 2011 году благодаря М.-Р. Стеху.

Отдельный пласт — эссеистика и литературная критика. Костецкий писал о западноевропейских авторах, анализировал современную ему украинскую литературу, в поздний период создавал пьесы на немецком языке. Его имя стоит среди первых, кто всерьез и с европейским багажом теоретизировал украинский модернизм как систему, а не как эпизод.

Издательство «На горе»: украинский модернизм в мягкой обложке

Сам по себе акт основания в 1955 году в Штутгарте частного издательства — это тот редкий случай, когда личная инициатива перерастает в культурное событие общенационального масштаба. Сначала резиденция «На горе» была в Новом Ульме, потом в Мюнхене, наконец в Штутгарте. Название — то отсылка к винницкому мезонину, то метафора стремления к художественным вершинам.

Издательство структурировалось по сериям, каждая из которых имела свою визуальную и смысловую логику:

Источники: Национальная библиотека Украины имени В. И. Вернадского; Энциклопедия Современной Украины.

Характерная черта книг «На горе», которая выделяла их среди всей украинской эмигрантской продукции, — многоязычные аннотации после основного украинского текста: на английском, французском, немецком. Костецкий публиковал не для «своих» — он публиковал для мира, и это принципиально отличало его издательскую философию от традиционного диаспорного герметизма.

Переводчик, который отважился на Шекспира, Паунда и Элиота

Переводческая работа была, пожалуй, самой любимой сферой Костецкого — и именно здесь он оставил открытия, опережавшие свое время на десятилетия. Он первым в украинской литературе издал отдельной книгой переводы всех 154 сонетов Шекспира (Мюнхен, 1958), а годом ранее — «Ромео и Джульетту» (Мюнхен, 1957). Вторым, кто отважился на полный цикл сонетов, стал Дмитрий Паламарчук — и это произошло значительно позже.

Но настоящей страстью Костецкого была современная поэзия. Его переводы Эзры Паунда и Т. С. Элиота признаны высшим достижением украинской переводческой школы своего времени. Книга «Избранный Паунд: Персона и Поэзии, Маски, Гоммаж Сексту Проперцию, Хью Селвин Моберли, Канто», изданная «На горе», на момент выхода была самым объемным сборником переводов этого англо-американского поэта на любом языке мира.

К переводческому наследию Костецкого относятся также Стефан Георге, Поль Верлен, Федерико Гарсиа Лорка. В обратном направлении — вместе с Элизабет Коттмайер он перевел на немецкий роман Олеся Гончара «Собор». Собственно, его переводческая стратегия работала по принципу двустороннего движения: он не просто привозил мир в Украину, он вывозил Украину в мир.

Контакты с миром: Паунд, Элиот, Шенберг

Среди украинских писателей ХХ века мало найдется таких, кто лично переписывался с фигурами ранга Эзры Паунда или Т. С. Элиота. Костецкий не только переписывался — он был принят в клуб ведущих интеллектуалов западного модернизма. Сохранилась его переписка с обоими поэтами, а также с композитором Арнольдом Шенбергом — основоположником додекафонии.

Он был членом ПЕН-клуба, Немецкого общества Шекспира и Общества Тейяра де Шардена. Готовясь к издательским проектам, заводил знакомства не только с писателями, которых собирался публиковать, но и с государственными деятелями соответствующих стран. Себя он иронично и точно называл «космополитом украинской языковой культуры» — формула, которая прекрасно передает его позицию: принадлежать миру, не предавая языка.

Стиль и поэтика: чем Костецкий раздражает и очаровывает

Читать Костецкого непросто. Его проза прыгает между регистрами — от высокого до низкого, от церковнославянизмов до жаргона, от экспрессионистского накала до холодной аналитической дистанции. Он сознательно моделировал украинские соответствия тому, что в западной прозе делали Герман Брох или Джеймс Джойс. Это обогащало палитру украинских стилей ХХ века, но одновременно ставило писателя в рискованное положение: он был одновременно и автором, и собственным критиком, который программирует текст заранее.

Несколько характерных черт его манеры, которые узнаются с первого абзаца:

1. Театральность как философский принцип. Почти все персонажи носят маски, играют роли, переходят из сцены в жизнь и наоборот. «Маскарад под Новый год» — это не просто декорация пьесы «Близнецы еще встретятся», а ключ ко всей его поэтике.
2. Экспрессионистский пик. В повестях «День святого» и «История монаха Гайнриха» Костецкий доводит язык до предела — предложения распадаются, синтаксис взрывается, образы нагромождаются каскадом.
3. Интертекстуальная плотность. Тексты переполнены скрытыми цитатами, аллюзиями, параллелями с мировой литературой. Чтение Костецкого без примечаний — дело неблагодарное; чтение с примечаниями — интеллектуальное наслаждение.
4. Жанровый гибрид. Драма перетекает в эссе, проза — в поэзию, перевод — в собственную авторскую интерпретацию. Чистых жанровых форм у него почти нет.

По оценкам исследовательницы Соломии Павличко, автора фундаментального труда «Дискурс модернизма в украинской литературе» (1997, переиздан в 2002), именно Костецкий внес в послевоенную украинскую литературу систематическое понимание модернизма как целостной философии, а не суммы приемов. Это была его самая большая интеллектуальная победа и одновременно — источник его прижизненной маргинализации.

Между Швайкхаймом и Киевом: посмертное возвращение

Умер Игорь Костецкий 14 июня 1983 года в Швайкхайме неподалеку от Штутгарта, где и похоронен. Жена пережила его ненадолго — Элизабет Коттмайер умерла в том же году. Писатель мечтал издать полное собрание своих сочинений в двадцати томах. При жизни этот замысел реализовать не удалось, и значительная часть завершенных и незавершенных текстов осела в архивах.

Миссию возвращения Костецкого в украинскую культуру уже более тридцати лет выполняет канадский литературовед украинского происхождения Марко-Роберт Стех. Благодаря его усилиям появились публикации, которые дали произведениям Костецкого вторую жизнь. Две ключевые выставки, состоявшиеся в Киеве в 2018 году — в Национальной библиотеке Украины имени В. И. Вернадского и в Музее книги и книгопечатания Украины («На горе. Игорь Костецкий и эпоха художественного безвиза»), — стали моментом, когда фигура писателя наконец начала входить в широкий читательский кругозор.

Почему Костецкий важен сейчас

Парадокс этой фигуры в том, что чем больше времени проходит со смерти писателя, тем актуальнее становится его программа. Несколько причин, почему в 2026 году Костецкий звучит чрезвычайно современно:

• Сознательный выбор идентичности. История человека, который в двадцать пять лет выбирает украинство как сознательную позицию, а не как данность рождения, очень близка современным украинцам, проходящим похожий путь — особенно после 2014 и 2022 годов.
• Украина как часть мира, а не периферия. Костецкий категорически отказывался вписывать украинскую литературу в категорию «провинциальной» или «экзотической». Он требовал от нее полноценного диалога с мировым модернизмом — и собственным трудом доказывал, что этот диалог возможен.
• Издательская независимость. «На горе» — пример того, как частная инициатива двух людей может весить больше государственных учреждений. В эпоху цифрового самиздата и малых издательств эта модель снова актуальна.
• Двуязычный интеллектуальный мир. Костецкий равноправно функционировал в украинском и немецком культурных пространствах, писал по-немецки, переводил в оба направления. Для поколения украинцев, которые сейчас массово живут в Европе, его опыт — практический пример.

Среди украинских литературоведов, которые наиболее основательно исследовали Костецкого, особенно выделяются Юрий Шевелев, Соломия Павличко, Григорий Грабович (труд «Тексты и маски», 2005), а также Лариса Залесская-Онишкевич, составительница антологии «Близнецы еще встретятся: Антология драматургии украинской диаспоры» (Киев-Львов, 1997). Корпус исследований о Костецком растет с каждым годом, открывая новые смысловые пласты его творчества.

Что читать у Костецкого в первую очередь

Для тех, кто только знакомится с писателем, стоит составить ориентировочную дорожную карту — не по хронологии, а по уровню сложности и тематической доступности:

1. Рассказы из сборников 1946–1948 годов — лучший вход в поэтику автора. Здесь модернизм еще не радикализован, но уже узнаваем.
2. Драма «Близнецы еще встретятся» — компактный, эффектный текст, демонстрирующий театральную природу мышления Костецкого.
3. Переводы Шекспира и Паунда — отдельное наслаждение для тех, кто любит сравнивать оригинал и перевод. Здесь видно, на что способна украинская речь в руках мастера.
4. Эссеистика и критические статьи — для интересующихся литературной теорией. Костецкий-критик порой сильнее Костецкого-прозаика.
5. Роман «Мертвых больше нет» — для опытных читателей, готовых к фрагментарному, нелинейному тексту с мощным историческим подтекстом.

Книги издательства «На горе» сегодня хранятся в фондах Национальной библиотеки Украины имени В. И. Вернадского, частично оцифрованы и доступны онлайн через ресурс «Чтиво» и «Библиотеку украинской литературы УкрЛиб». Исследовательские труды о Костецком регулярно публикует журнал «Курьер Кривбасса», который, собственно, и выпустил первую публикацию «Мертвых больше нет» в 2011 году.

Игорь Костецкий остается одним из самых сложных и самых захватывающих феноменов украинской культуры ХХ века — человеком, который создавал Украину тогда, когда ее официально не существовало как государства, и делал это средствами высшей европейской литературы. Его тексты и по сей день ждут настоящих читателей — тех, кто готов работать с ними так же тщательно, как он работал с ними сам.