Су-25 Украина: бронированный «Грач», который до сих пор бьет с малой высоты

Су-25 в Украине — это не музейный раритет и не «самолет прошлой войны». Это единственный специализированный штурмовик Воздушных сил, который с 2014 года и по сей день выполняет самую грязную работу тактической авиации: непосредственную поддержку войск над передним краем. Машина родилась в СССР как ответ на опыт локальных конфликтов, а в украинском небе прошла путь от складского резерва до модернизированного носителя французских управляемых бомб.

По состоянию на 2026 год парк Су-25 остается немногочисленным, измотанным потерями и ремонтами, но боеспособным. Его держит 299-я бригада тактической авиации имени генерал-лейтенанта Василия Никифорова с базы в Кульбакино. Пилоты уже не заходят на цель так, как в феврале 2022-го: изменились боеприпасы, дистанция пуска, профиль полета. Не изменилось главное — потребность сухопутных бригад в быстром ударе по колонне, укреплению или средству ПВО, когда дроны не успевают, а артиллерия не достает.

Ниже — полная картина: откуда взялся украинский «Грач», как его переделали в Запорожье, как он воевал на Донбассе и после 24 февраля, чем вооружен в 2026-м и почему разговоры о скором списании этой платформы пока расходятся с реальностью фронта.

Как советский штурмовик стал украинским: от Саки до Кульбакино

Су-25 проектировали в ОКБ Сухого на рубеже 1960–1970-х как специализированный бронированный штурмовик для работы над полем боя, а не как истребитель с бомбами. Опыт Су-7, Су-17, МиГ-21 и МиГ-23 показал: скоростная машина с тонким бронированием плохо держит огонь с земли, когда пилот ищет цель глазами. Первый полет прототипа Т8-1 состоялся 22 февраля 1975 года, на вооружение тип приняли в 1981-м. НАТО дало ему имя Frogfoot, в войсках прижилось «Грач» — по силуэту и по привычке появляться низко, внезапно, с грохотом.

Серийное производство развернули на Тбилисском авиазаводе (одноместные машины) и в Улан-Удэ (спарки Су-25УБ). Суммарно построили более тысячи самолетов. Боевое крещение прошло в Афганистане: советские штурмовики выполнили десятки тысяч вылетов, потеряв более двадцати машин в воздухе и еще несколько на стоянках. Именно там отработали заполнение баков пенополиуретаном, доработали кабину и убедились, что два двигателя, разнесенные по бортам, дают шанс вернуться домой на одном моторе.

Украинская история типа началась не с закупки, а с раздела советского наследства. После 1991 года в Украине оказались полки в Чорткове (452-й отдельный штурмовой авиаполк, около 34 относительно новых машин 1987–1989 годов выпуска) и в Новофедоровке под Саками в Крыму — 299-й корабельный штурмовой полк морской авиации. Часть ранних серий стояла на базе резерва в Овруче, несколько планеров — на ремонтном заводе в Евпатории. По данным обзоров «Милитарного», в строю было около 76 самолетов, остальные — на консервации. Это был один из крупнейших парков Су-25 вне России.

Дальше началось сжатие. 452-й полк расформировали в 2004-м, технику передали 299-й бригаде. В мае 2005-го бригада перебазировалась из Крыма на аэродром Кульбакино под Николаевом — и именно это решение, по моему опыту чтения полковых хроник, спасло ядро штурмовой авиации: в 2014-м крымские стоянки уже были потеряны. В 2007-м часть переименовали в 299-ю бригаду тактической авиации. Параллельно Украина продавала «лишние» машины: Северной Македонии в начале 2000-х, Чаду, Экваториальной Гвинее, ДР Конго, Нигерии. Экспорт уменьшил резерв, который потом болезненно искали после 2014-го.

Практический нюанс, который часто выпадает из коротких справок: не все унаследованные Су-25 были одинаковыми. Крымские машины — преимущественно ранние серии из морского полка, чортковские — более новые «сухопутные». Различался межремонтный ресурс, состояние проводки, комплект вооружения. Типичная ошибка 1990-х — считать «90 самолетов» боеготовым парком. Боеготовых было в разы меньше: без запчастей, без налета, без капитального ремонта штурмовик быстро становится ангарной статистикой. Запорожский государственный авиаремонтный завод «МиГремонт» восстановил ремонтную компетенцию лишь в конце 1990-х, первые отремонтированные машины пошли в войска в 1999-м.

В 2026-м эта предыстория объясняет, почему Украина до сих пор летает на Су-25, а не на чисто западном штурмовике. Платформа уже была, пилотов готовили в Харькове, ремонтный цикл держался в Запорожье, аэродромная инфраструктура Кульбакино знала этот тип десятилетиями. Заменить все это «с нуля» во время большой войны невозможно. Можно лишь продлевать жизнь планера и менять то, что убивает экипаж: прицел, навигацию, станцию отстрела ложных целей, боеприпас.

Анатомия живучести: зачем «Грачу» титановая ванна и два мотора

Су-25 строили вокруг одной идеи: пилот должен переживать очередь крупнокалиберного пулемета, осколки ЗУ-23 и случайное попадание 23-мм снаряда — и все равно тянуть поврежденную машину на свой аэродром. На системы боевой живучести отдали более тонны массы. Кабина — сварная титановая броня АБВТ-20 толщиной от 10 до 24 мм, так называемая «ванна». Лобовое стекло — бронестекло около 65 мм. Сзади пилота прикрывает стальная спинка толщиной 6 мм. Катапультное кресло К-36Л спасает в широком диапазоне скоростей и высот — и именно оно в 2014-м несколько раз отделило потерю самолета от потери летчика.

Двигатели — два турбореактивных Р-95Ш или более мощные Р-195 без форсажа, с тягой порядка 44 кН каждый. Их разнесли по бортам фюзеляжа так, чтобы одним попаданием не выбить оба. Воздушные каналы охлаждения, дренаж топлива и гидравлики, дублирование проводки — все это выглядит «лишним» в презентации, пока не прилетает ПЗРК. В Афганистане и позже в Сирии фиксировали случаи, когда штурмовик возвращался с простреленным крылом, иссеченным килем и одним мертвым мотором. Украинские техники 299-й бригады после 2022-го видели повреждения того же класса: дыры от осколков, обгоревшие закрылки, сорванные антенны — и машины, которые после ремонта снова шли в зону.

Пушка ГШ-30-2 калибра 30 мм стоит в носовой части, боекомплект — 250 снарядов. Двуствольная схема Гаста дает высокую скорострельность; позже темп намеренно снижали, чтобы очередь из 2–3 снарядов гарантированно поражала БМП, а не «выжигала» боезапас за секунды. Начальная скорость снаряда — около 900 м/с. Для штурмовика это не «последний аргумент», а рабочий инструмент, когда ракеты уже сошли, а цель еще жива. В 2022–2023 годах пушка реже появлялась в публичных кадрах, чем блоки НАР: слишком близко нужно подходить. Но как резерв она остается.

Летные данные объясняют тактику. Максимальная скорость у земли — около 975 км/ч, крейсерская — ориентировочно 750 км/ч, практический потолок — 7000 м, боевой — ближе к 5000 м. Это не истребитель: Су-25 не убегает от ракеты средней дальности скоростью. Он прячется рельефом, дымом, малой высотой и коротким боевым заходом. Перегрузка до +6,5 g позволяет энергично маневрировать над полем, но планер не любит грубую «выкрутку» с полной подвеской. Типичная ошибка молодого пилота — затянуть боевой разворот с четырьмя блоками НАР и двумя баками, вылезти над гребень и стать мишенью для «Панциря» или «Тор-М2».

Топливная система — несколько баков в фюзеляже и крыльях, плюс подвесные ПТБ. С внешними баками боевой радиус достигает сотен километров, без них — значительно меньше, особенно на малой высоте, где расход топлива кусается. В 2026-м это имеет прямой смысл: маршрут прокладывают так, чтобы не заходить в зону наиболее плотного ПВО, отработать с более безопасной дистанции и иметь запас на обход и посадку на запасную площадку. Штурмовик, который «сжег» топливо в минутах маловысотного полета, становится заложником одной взлетной полосы.

Эмоциональная сторона этой инженерии проста. Пилот сидит в металлической капсуле, которая весит как маленький автомобиль, и знает: машина простит ошибку местности, но не простит лишней секунды над точкой пуска. В нашей практике разбора открытых видео 2022–2025 годов хорошо видно, как менялся этот компромисс. Раньше выживали благодаря броне и высоте в несколько десятков метров. Теперь выживают благодаря дистанции боеприпаса. Броня никуда не делась — она осталась страховкой на случай, когда дистанции уже нет.

Украинская модернизация: Су-25М1, М1К и то, что сделал «МиГремонт»

Пока Россия делала линейку Су-25СМ/СМ3, Украина пошла своим, более узким, но практичным путем. В 2003 году специалисты Запорожского ГАРЗ предложили проект «Обновление-25». Идея была скромной и точной: не превращать штурмовик в мини-истребитель, а дать пилоту нормальную навигацию, цифровой прицел и возможность бить неуправляемыми боеприпасами точнее и с большей высоты. На самолет поставили спутниковую станцию СН-3307 (GPS и ГЛОНАСС), цифровой коллиматорный прицел АСП-17БЦ8-М2, малогабаритный вычислитель параметров полета МВП-1-1В, модернизированную радиостанцию Р-862.

Результат, по оценкам разработчиков, дал около 30% прироста точности неуправляемых средств и поднял высоту прицельного применения примерно втрое — до 5000 м. Это не «снайперская» точность управляемой ракеты. Это разница между тем, чтобы положить блок С-8 в район окопов, и тем, чтобы положить его в конкретную позицию, не заходя под плотный огонь стрелкового оружия. В 2004-м решение обкатали на спарке Су-25УБ. В марте 2010-го модернизированные машины приняли как Су-25М1 (одноместный) и Су-25УБМ1 (учебно-боевой).

Второй пакет — 2015 год, индекс «К». Су-25М1К и Су-25УБМ1К получили навигацию, пригодную для полетов с гражданских и «западных» аэродромов, и главное — замену старых блоков отстрела ложных целей АСО-2ВМ на украинский комплекс КУВ-26-50-01 «Адрос». Он стреляет ловушками двух калибров, 26 и 50 мм, и лучше работает против современных ракет с инфракрасным наведением. Для Донбасса 2015-го, где уже стояли российские ПЗРК и более серьезные комплексы, это было не косметикой, а условием выживания. К концу 2015-го войска получили 14 Су-25М1, два Су-25УБМ1 и один Су-25УБМ1К — ядро, с которым бригада вошла в следующие годы.

Внешний вид тоже стал маркером эпохи. С 2012-го на Су-25М1 появился пиксельный камуфляж (первым часто упоминают борт «06»), позже — более серые схемы. После 2022-го в бригаде фиксировали так называемые «антимыколинские» и другие полевые варианты окраски: меньше парадности, больше попытки сломать силуэт на стоянке и в воздухе. Это мелочь для ТТХ и большое дело для маскировки на рассредоточенных площадках, которые после ударов «Искандеров» стали нормой.

Подводный камень модернизации — темп. Запорожье умеет делать М1/М1К, но не умеет штамповать их как конвейер военного времени. Каждый планер — это индивидуальный ремонт, дефектация, дефицитные агрегаты, двигатели с ограниченным межремонтным ресурсом (для Р-95Ш когда-то называли порядка 500 часов). В 2018–2020 годах в войска периодически передавали по одной восстановленной машине — праздник для бригады и капля для статистики. После 2022-го завод и бригадные ТЭЧ работают в режиме «вернуть в строй все, что имеет лонжерон». Именно так в небо вернулся македонский борт: бывший 121-й, теперь «синий 51», после ремонта и доведения до украинского стандарта.

В 2026-м украинская школа модернизации интересна тем, чего она не делает. Нет полноценной БРЛС как на Су-25СМ3, нет штатного «Вихря» в товарных количествах, нет глубокой «цифры» кабины западного образца. Зато есть то, что реально летает: GPS, прицел, «Адрос», адаптация под HAMMER и американские неуправляемые ракеты Zuni, пока их запас не исчерпался. Командир авиации бригады Александр Дякив в 2026-м публично подчеркивал: списывать Су-25 рано, есть идеи и наработки. Это не реклама. Это признание, что в тесном бюджете войны дешевле научить старую раму новому боеприпасу, чем ждать массовой замены типа.

299-я бригада, Донбасс и цена первого боевого опыта

Вся боевая история украинского Су-25 — это история одной части. 299-я бригада тактической авиации, в/ч А4465, Воздушное командование «Юг», база Кульбакино. Позывной след части тянется еще от советского корабельного полка 1976 года рождения, который летал на Як-38, а с конца 1980-х пересел на Су-25. После 2014-го бригада стала единственным штурмовым авиакрылом страны. Штатно это две эскадрильи плюс спарки, несколько десятков пилотов, технико-эксплуатационная часть и охрана аэродрома. На практике — переменное количество боеготовых бортов, которое после каждого сезона боев и ремонтов дышит.

Первое боевое применение зафиксировали 26 мая 2014-го во время боев за Донецкий аэропорт: штурмовики отвлекали огонь, чтобы вертолеты могли высадить подкрепление. Дальше были удары по блокпостам близ Луганска, попытки работать по городским целям 80-мм ракетами С-8 — и быстрое понимание, что в условиях ПЗРК и облачности старый советский профиль «зашел-увидел-ударил» стоит слишком дорого. 2 июля 2014-го Су-25М1 «06» подбили, пилот посадил поврежденную машину в Днепре. 16 июля под Амвросиевкой сбили борт «03»; по украинским оценкам, ракету выпустил российский МиГ-29 с территории РФ. 23 июля у Саур-Могилы потеряли еще две машины.

29 августа 2014-го, во время выхода из Иловайска, капитан Владислав Волошин на Су-25М1 «синий 08» бил по блокирующим силам на высоте около 50 метров. Его сбили, скорее всего комплексом типа «Панцирь» или «Оса». Он катапультировался с ранением локтя и несколько суток выходил к своим. Этот эпизод — почти эталон того, чем был штурмовик на Донбассе: низко, визуально, под стволами, с минимальным временем на вторую атаку. После 29 августа активное применение авиации свернули: плотность ПВО выросла так, что даже броня «Грача» не компенсировала риск. За лето 2014-го бригада потеряла пять самолетов; все пилоты тогда выжили. В 2015–2016-м добавились катастрофы, уже небоевые — в том числе столкновение с ЛЭП.

Практический урок Донбасса, который в 2022-м вспомнили слишком поздно лишь те, кто не читал бригадные анализы: Су-25 нельзя применять как «летающую РСЗО» над насыщенным ПВО районом без подавления средств и без изменения дистанции пуска. Второй урок — рассредоточение. Машины из Кульбакино выводили на Днепр, Миргород, Чугуев. Кто оставлял группу на одной стоянке, дарил противнику одну кассету «Искандера». Третий — люди. Бригада невелика, фамилии повторяются в приказе о боевом применении и в некрологах. Это не «безликий авиапарк», а замкнутое сообщество, где каждый техник знает свой борт на ощупь.

К 2022-му бригада подтянула состав до двух эскадрилий, частично на модернизированных М1/М1К. Открытые сводки накануне вторжения называли комбинацию из базовых Су-25, М1, М1К и спарки УБМ1/УБМ1К — вместе несколько десятков планеров разного состояния, из которых боеготовых было меньше. Командир базы и бригады полковник Александр Дякив (в открытых источниках также Дяков) формировал именно ту культуру, которая потом позволила части не рассыпаться в первый месяц: инженерная дисциплина, ночные вылеты, работа с полевых площадок. Без этого «Грач» 24 февраля стал бы статистом.

Полномасштабная война: от февральских НАР до французского HAMMER

Утро 24 февраля 2022-го поставило 299-ю бригаду в условия, которых не было даже в 2014-м. Нужно было бить колонны, шедшие из Крыма, прикрывать Николаев и Херсон, не дать зайти с юга — и делать это в небе, где работали российские истребители, ЗРК и ПЗРК одновременно. В первые часы пара Су-25М1 пошла на колонну с полуострова неуправляемыми ракетами. Капитан Александр Щербаков, борт «синий 30», погиб 26 февраля на Херсонщине: местные сняли, как штурмовик заходит в атаку. В тот же день погибли подполковник Александр Жибров («19») и капитан Андрей Антихович («31»). 27 февраля под Глебовкой на Киевщине сбили Геннадия Матуляка («39») — по свидетельствам, он отвел машину от жилой застройки.

Март продолжил черный список. 2 марта над Староконстантиновом погиб капитан Александр Корпан, впоследствии удостоенный звания Героя Украины. 3 марта — капитан Вадим Мороз под Николаевом. 14 марта над Волновахой сбили борт, пилот Роман Василюк попал в плен и позже вернулся обменом. 15 апреля под Изюмом погиб капитан Егор Середюк, также Герой Украины. 14 мая под Гуляйполем — Сергей Пархоменко. 26 июля 2022-го не стало Александра Кукурбы, одного из самых известных штурмовиков войны. Это не полный реестр. Это каркас, без которого разговор об «эффективности Су-25» превращается в таблицу ТТХ.

Тактика ломалась на ходу. Первые недели — классический маловысотный заход с блоками НАР Б-8, Б-13, ракетами С-24 и С-25. Высота — десятки метров, скорость — на пределе, время над целью — секунды. Затем пилоты начали «подбрасывать» неуправляемые ракеты с кабрирования: пуск с более безопасной дистанции, ракета летит по баллистике, точность падает, выживание растет. Параллельно американцы передали ракеты Zuni — их интегрировали на украинские Су-25, и какое-то время это был мостик между советским НАР и западным точным боеприпасом. Запас Zuni, по словам представителей Воздушных сил, впоследствии исчерпали: штурмовики просто отработали его.

Перелом 2024 года — французская AASM HAMMER. Это корректируемая бомба с ракетным ускорителем: ее можно сбросить с малой высоты, и она сама набирает высоту и дальность, чего обычная планерная бомба из такого режима не умеет. Для Су-25 это идеальное совпадение характера. Машина и так живет внизу; HAMMER позволяет бить, не заходя в «трубу» ПЗРК над самим окопом. Публичное видео работы 299-й бригады с HAMMER появилось на рубеже 2024–2025 годов; бортовые номера на кадрах, которые разбирали обозреватели, включали «синий 28» и «синий 47». В 2026-м это уже не эксперимент, а штатный инструмент, насколько хватает поставок.

Потери и пополнение шли параллельно. Визуально подтвержденные открытыми мониторами потери украинских Су-25 за годы большой войны измеряются более чем двумя десятками планеров — уничтоженных в воздухе, на земле, списанных после тяжелых повреждений. Цифры в разных базах расходятся, потому что часть бортов подбита «в серой зоне» без фото. Компенсация — снятие с хранения, ремонт после боевых повреждений и четыре македонские машины 2022 года (три одноместные и одна спарка, сначала нелетные). Две из них точно вернули в строй, в частности «синий 51». Российские Су-25, к слову, тоже платят высокую цену: открытые подсчеты фиксируют несколько десятков потерянных машин РФ. Штурмовик обеих сторон оказался массовым и уязвимым одновременно.

Отдельная линия — люди, которые вытянули налет. Подполковник Ростислав Лазаренко к декабрю 2023-го имел 438 боевых вылетов и звание Героя Украины; на старте войны он шел в пару со Щербаковым. Такая цифра — не спорт. Это годы коротких, нервных вылетов по 20–40 минут, где каждый заход — лотерея с ПВО. В 2026-м бригада летает уже не «героической толпой», а малыми группами, с радиоэлектронным прикрытием, ложными целями и жестким лимитом повторного захода. Кто игнорирует этот лимит, повторяет февраль 2022-го.

Вооружение и боевая работа: что висит под крылом в 2026-м

Классическая нагрузка Су-25 — конструктор из десяти-одиннадцати точек подвески. Под крыльями — блоки неуправляемых ракет, бомбы, подвесные пушки, ракеты «воздух-поверхность» и «воздух-воздух» для самообороны, баки. Нормальная боевая нагрузка ближе к 1,4 тонны, максимальная — около 4–4,4 тонны. Брать максимум всегда — типичная ошибка: машина тяжелеет, маневр тупеет, расход топлива растет, разбег увеличивается. На короткой полевой площадке после удара по Кульбакино это уже не теория, а вопрос «взлетит / не взлетит».

Таблица не заменяет летную инструкцию, но хорошо показывает логику 2026 года. Советская управляемая номенклатура (Х-25, Х-29) в украинских запасах ограничена и требует лазерной подсветки — а подсвечивать цель над передним краем сегодня часто опаснее, чем сам удар. Поэтому центр тяжести сместился: либо дешевый НАР по площади, либо дорогой HAMMER по точке. Пушка и Р-60 остались «на всякий случай». Кто планирует вылет «как в учебнике 1988 года» с восемью типами подвески одновременно, получает тяжелую, заметную, неуклюжую цель.

Боевой профиль дня выглядит так. Взлет с рассредоточенной площадки, набор минимальной высоты, маршрут в обход известных позиций ЗРК, короткий боевой заход, пуск, отстрел ловушек, уход на малой высоте другим коридором. Повторный заход — только по прямому приказу и свежей разведке. Цели ставят не «по карте штаба вчерашнего дня», а по координатам от дронов, которые видят колонну сейчас. Если разведданные устарели на 40 минут, штурмовик рискует отработать по пустому полю или, хуже, по своей пехоте. Поэтому связка «БпЛА — наводчик — Су-25» в 2026-м важнее самого прицела в кабине.

Сравнение с альтернативами нужно, чтобы не обожествлять тип. F-16 и Mirage 2000 лучше несут высокоточное оружие с большей дистанции, но их меньше, они дороже в часе налета и не предназначены лезть на 50 метров. Ударные дроны дешевле и не рискуют пилотом, но не всегда успевают «закрыть» движущуюся колонну здесь и сейчас и не тянут 250-кг боеприпас так, как HAMMER. Вертолет Ми-24/35 еще уязвимее в той же зоне ПВО. Су-25 занимает узкую нишу: быстрее вертолета, живучее легкого штурмовика, дешевле истребителя, достаточно прочен, чтобы нести тяжелую подвеску. Ниша сужается каждый год — но не исчезла.

Западные обозреватели The War Zone еще в 2024-м фиксировали: именно логика малой высоты сделала HAMMER «родным» для украинского «Грача». Планерную бомбу из такого режима далеко не сбросишь; ракетный ускоритель — да. Это редкий случай, когда старый планер и новый боеприпас усиливают друг друга, а не живут в браке по принуждению. В 2026-м вопрос уже не «умеет ли Су-25 бить точно», а «сколько HAMMER привезут в этом квартале» и «сколько планеров пройдут следующий ремонт двигателей».

Су-25 в Украине в 2026 году: кто на нем летает, кому он нужен и что будет дальше

Открытые справочники 2025–2026 годов дают вилки, а не одну цифру. Кто-то пишет о 16 единицах, кто-то — о 19, кто-то закладывает в строку и машины на ремонте. Разброс честный: часть бортов в ТЭЧ, часть — учебные спарки, часть — боевые, но с ограничением по ресурсу. Для планирования сухопутной операции важно не «сколько в Excel», а сколько пар могут подняться на этой неделе. Реалистичный ответ на середину 2026-го: несколько боеготовых пар, не эскадрилья советского образца. Этого хватает для точечных ударов и не хватает, чтобы «закрыть фронт с воздуха», как в учебниках 1980-х.

Для кого этот самолет до сих пор незаменим. Для механизированной бригады, которой нужно быстро ударить по переправе, складу БК, ЗРК малой дальности или колонне на марше, пока цель не разъехалась. Для морского направления Юга, где 299-я бригада исторически «своя» и знает местность от Николаева до Херсона. Для учебного контура: спарка Су-25УБ/УБМ1 остается единственным способом посадить молодого штурмовика в кабину именно этого типа, а не «переучить с L-39 уже в бою». Не для кого: для глубоких ударов по аэродромам в сотнях километров, для воздушного боя с Су-35, для работы в зоне, где не подавлено среднее ПВО. Туда нужны F-16, SCALP, дроны-камикадзе — не «Грач».

Сценарий «оставить как есть» означает еще несколько лет ремонтов, точечных интеграций боеприпасов и постепенное таяние парка. Сценарий «ускорить западную замену» упирается в пилотов, инфраструктуру и темп поставки истребителей: F-16 и Mirage сами не закрывают нишу непосредственной поддержки. Сценарий «дотянуть Су-25 до условной М2» — новые станции предупреждения, лучший автомат ловушек, унификация с JDAM-ER или дополнительными европейскими бомбами — выглядит самым дешевым, если будут жить запорожский ремонт и каналы запчастей. Двигатели Р-95/Р-195 никто на Западе серийно не делает; это стратегическая боль, о которой говорят тише, чем о ракетах.

Типичные ошибки дискуссии 2026 года. Первая — сравнивать Су-25 с дроном «Баба-Яга» и делать вывод, что пилотируемый штурмовик «устарел как класс». Дрон дешевле, но не всегда быстрее и не всегда несет 250 кг с гарантированным каналом наведения в глушении. Вторая — требовать от «Грача» задач Су-24 со Storm Shadow. Разные машины, разные дистанции, разный смысл. Третья — оценивать бригаду лишь по потерям, игнорируя, сколько вылетов она сделала между потерями. Лазаренко с сотнями боевых вылетов — не анекдот, а доказательство, что при правильной тактике тип еще работает.

Политический слой тоже присутствует. Передача македонских Су-25 в 2022-м была первым случаем, когда страна НАТО отдала Украине полноценные боевые реактивные штурмовики, пусть и нелетные. Это открыло двери более поздним решениям по МиГ-29, F-16, Mirage. В 2026-м Су-25 уже не символ «советскости» Воздушных сил, а символ того, как украинская инженерная школа выжимает ресурс из того, что есть. Пиксель на борту, французская бомба под крылом, запорожский ремонт в фюзеляже — вот портрет типа на этот год.

По моему опыту слежения за этой темой с 2014-го, «Грач» исчезает не в один момент, а по часам ресурса. Каждая потерянная машина болезненна, потому что новая не приедет из Тбилиси. Каждая удачно интегрированная бомба продлевает смысл тех, что остались. Поэтому разговор о Су-25 в Украине 2026 года — это не ностальгия по советскому штурмовику. Это учет живых бортов, живых пилотов и той узкой полосы неба, где бронированный дозвук еще имеет работу.