Декомунизация — это системный процесс очищения публичного пространства страны от символов, названий и памятников коммунистического тоталитарного режима, а также юридический запрет пропаганды коммунистической и нацистской идеологий. В Украине этот процесс получил четкую правовую форму 9 апреля 2015 года, когда Верховная Рада приняла пакет из четырех так называемых «декомунизационных законов».
За десять лет реформа изменила более 51 тысячи топонимов, почти тысячу населенных пунктов, 26 районов, а из публичного пространства исчезли около 2500 памятников, среди которых — более 1300 монументов Ленину. Если кратко ответить на вопрос «декомунизация — это что?», то это не просто снос статуй, а глубокая работа с памятью, идентичностью и правом называть свои улицы без указки из-за границы.
Что на самом деле означает декомунизация
Слово пришло из европейского опыта послевоенной денацификации и посткоммунистических трансформаций Польши, Чехии, стран Балтии. В узком смысле — это юридический механизм: осуждение режима, запрет его символики, переименование объектов, демонтаж монументов, открытие архивов спецслужб. В широком — это культурная и психологическая работа, которая длится дольше любой законодательной процедуры.
Украинская модель имеет одну принципиальную особенность. Ее приняли параллельно с денацификацией — то есть коммунистический и нацистский режимы формально приравняли как два тоталитарных зла XX века. Это решение стало правовой основой для всех последующих действий и выдержало проверку: 16 июля 2019 года Конституционный Суд Украины признал ключевой закон №317-VIII соответствующим Конституции.
Декомунизация в Украине — это не разовый жест, а длительная государственная политика, которая стартовала в 2015 году и переросла в более широкий процесс деколонизации, принятый отдельным законом в 2023 году.
Четыре закона, которые изменили страну
9 апреля 2015 года парламент принял сразу четыре документа — их часто называют «декомунизационным пакетом». Президент Петр Порошенко подписал законы 15 мая, опубликованы они были 20 мая в «Голосе Украины», а в силу вступили 21 мая 2015 года. Именно на этот пакет опирается вся последующая работа местных советов, музеев, архивов и правоохранителей.
Перед списком стоит понимать: каждый закон закрывает отдельную «дыру» в исторической политике — от символов до архивов, от чествования борцов до памяти о войне.
- Закон №317-VIII — «Об осуждении коммунистического и национал-социалистического (нацистского) тоталитарных режимов в Украине и запрете пропаганды их символики». Это сердцевина реформы: он определяет, что именно является символом режима, запрещает его публичную пропаганду и требует переименований.
- Закон о правовом статусе борцов за независимость — официально признает воинов УНР, ОУН, УПА, диссидентов участниками освободительной борьбы с соответствующими правами на чествование.
- Закон об увековечивании победы над нацизмом 1939–1945 годов — изменил советский нарратив «Великой Отечественной» на европейский нарратив Второй мировой войны, ввел 8 мая как День памяти и примирения.
- Закон о доступе к архивам репрессивных органов 1917–1991 годов — фактически открыл для граждан документы ЧК, ГПУ, НКВД, КГБ, которые хранились под грифами десятилетиями.
После принятия пакета закон об архивах вызвал, пожалуй, самую громкую реакцию за пределами Украины. Он дал миллионам семей шанс узнать, что произошло с их дедами и прадедами во время Большого террора, Голодомора, послевоенных депортаций. Это не сухая бумажная реформа — это конкретные дела и конкретные имена, которые раньше прятали в спецхранах.
Волны декомунизации — от «ленинопадов» до постановлений Рады
Ошибочно думать, что все началось в 2015 году. Украинский институт национальной памяти выделяет четыре исторические волны — и каждая имела свой темп, настроение и лицо.
- Первая волна (1989–1991). Распад СССР, первые стихийные демонтажи советских монументов, возвращение исторических названий некоторым улицам в Киеве, Львове, Тернополе. Романтика времен независимости, еще без четкого юридического фундамента.
- Вторая волна (2007–2010). Указ Президента Виктора Ющенко 2007 года по случаю 75-х годовщин Голодомора впервые официально поставил вопрос демонтажа памятников деятелям, причастным к организации голода и репрессий. Волна затихла после смены власти в 2010 году.
- Третья волна (декабрь 2013 — 2014). Народный «ленинопад», начавшийся со свержения монумента Ленину в центре Киева 8 декабря 2013 года во время Революции достоинства. Это была не реформа сверху, а очищение от советского налета снизу — руками активистов и ломами.
- Четвертая волна (с 9 апреля 2015 года). Системная, законодательно оформленная, с дедлайнами, методичками, экспертными списками — то, что мы сегодня и называем собственно декомунизацией.
Переход от лома к постановлению Рады был болезненным, но ключевым. Без правовой рамки каждое переименование оставалось бы предметом бесконечных судебных исков и политических спекуляций. А с рамкой — даже самые сложные кейсы (например, Днепропетровская область) получили алгоритм.
Что именно переименовали: цифры и самые громкие истории
Цифры лучше любого лозунга показывают масштаб изменений. Ниже — сводная таблица ключевых результатов по состоянию на 2025 год по данным Украинского института национальной памяти и парламента.
| Категория | Декомунизация (2015–2020) | Деколонизация (2023–2024) |
|---|---|---|
| Объекты топонимии (улицы, площади) | более 51 000 | 25 194 за первый год |
| Населенные пункты | около 991 | более 300 (постановление 2024 года) |
| Административные районы | 26 | — |
| Демонтировано монументов | около 2500 (из них 1300+ Ленину) | 1066 |
Источники: Украинский институт национальной памяти (uinp.gov.ua), официальная Википедия.
За этими сухими цифрами стоят узнаваемые истории. Днепропетровск стал Днепром в мае 2016 года — решение вызвало миллионные дискуссии в соцсетях и уже через год воспринималось как само собой разумеющееся. Кировоград переименовали в Кропивницкий в честь Марка Кропивницкого — одного из основателей украинского профессионального театра. Днепродзержинск вернул себе историческое название Каменское, которое имел до 1936 года.
Комсомольск на Полтавщине получил название Горишние Плавни — и это стало мемом, флешмобом, темой анекдотов. Однако сегодня мало кто помнит, что такое название отсылает к старому поселению, которое существовало здесь до советской застройки. Ильичевск стал Черноморском, Котовск — Подольском, Цюрупинск — историческими Олешками, Кузнецовск — Варашем. Карта Украины незаметно перестала быть советским атласом.
Деколонизация — продолжение, а не новая реформа
21 марта 2023 года Верховная Рада приняла еще один знаковый документ — Закон №3005-IX «Об осуждении и запрете пропаганды российской имперской политики в Украине и деколонизации топонимии». Президент Владимир Зеленский подписал его 21 апреля, в силу он вступил 27 июля 2023 года. В рабочих документах Украинского института национальной памяти этот закон рассматривают как прямого преемника декомунизационного пакета.
Логика проста: советские мифы разрушили, но имперские — российские, досоветские — остались. Пушкин, Суворов, Екатерина II, Жуков, Булгаков продолжали жить на уличных табличках. Полномасштабное вторжение февраля 2022 года поставило точку в дискуссии: еще до принятия закона, в течение 2022 года, в Украине переименовали не менее 7,5 тысячи топонимов, связанных с Россией, СССР или Российской империей.
Если декомунизация — это работа с тоталитарным наследием XX века, то деколонизация — работа с имперским проектом, который начинался еще в XVII веке и длился на протяжении нескольких эпох подряд.
Почему это важно — личное и научное измерение
По опыту экспертов УИНП, которые годами консультируют местные громады, самый сложный этап — не сам момент переименования, а период после. Ведь после снятия таблички с улицы нужно еще объяснить ребенку в школе, почему раньше здесь было другое название. Без образовательного компонента реформа остается косметической.
Социологи Института социологии НАН Украины фиксируют устойчивую тенденцию: уровень поддержки декомунизации среди граждан постепенно рос с 2015 по 2022 год, а после начала полномасштабной войны достиг исторических максимумов даже в регионах, которые раньше относились к реформе скептически. Харьковщина, Одесщина, Днепропетровщина — области, где еще десять лет назад споры пылали жарче всего, — сегодня входят в число лидеров по темпам переименований.
Среди практических последствий, которые ощущает каждый:
- Документы и адреса. Замена названий требует обновления паспортных данных, регистрационных, нотариальных. К счастью, законодательство предусматривает, что старые документы с прежними названиями сохраняют юридическую силу — переоформлять срочно ничего не нужно.
- Образовательная сфера. Переименовано 75 заведений образования; учебники истории перекомпоновали разделы о XX веке — от «Великой Отечественной войны» до Второй мировой с украинским контекстом.
- Архивный доступ. Любой гражданин имеет право подать запрос в отраслевой государственный архив СБУ и получить дело своего репрессированного родственника — раньше это было привилегией историков с допусками.
- Инфраструктура. Переименовано более 30 железнодорожных объектов и морских портов, обновлены вывески, схемы метро, путеводители.
Отдельный совет тем, кто ищет информацию о репрессированных родственниках: начинайте с электронной базы «Реабилитированные историей», которую курирует Украинский институт национальной памяти, а потом подавайте запрос в региональный архив СБУ. Доступ бесплатный, ответ приходит в установленные законом сроки.
Критика, нюансы и живые дискуссии
Назвать декомунизацию беспроблемной было бы нечестно. В 2015–2017 годах звучала критика со стороны Венецианской комиссии — обеспокоенность касалась формулировок о чествовании некоторых исторических организаций XX века и возможных ограничений свободы слова. Украинский парламент частично учел замечания, частично отстоял национальную позицию — спор продолжался, но закон в итоге получил подтверждение от Конституционного Суда.
Внутренние дискуссии касались и отдельных кейсов. Червоноград на Львовщине предлагали переименовать — а активисты шутливо предложили новое название, фонетически созвучное со старым. Некоторые громады сопротивлялись переименованию сел, потому что старое название существовало несколько поколений. В ответ УИНП подготовил справочник «Как переименовать улицу» — методику, которая включает обсуждение с жителями, краеведческий анализ и рабочие группы.
Есть и вполне прагматичный нюанс: демонтаж крупных монументов стоит денег. В Полтавской области по состоянию на конец 2023 года демонтировано 54 памятника, еще около 180 — в очереди, потому что отдельные объекты являются капитальными сооружениями, для которых нужны краны, инженерные решения и бюджет.
Что дальше: 2026 год и перспективы
Реформа не остановилась на «ленинопадах». В 2024 году Верховная Рада приняла постановление о переименовании более 300 населенных пунктов — от Закарпатья до Донетчины. На финальной стадии — вопрос относительно названий двух областей (Днепропетровской и Кировоградской): для их переименования нужны изменения в Конституцию, а значит — отдельная политическая процедура, которая сейчас не на повестке из-за военного положения.
Отдельная история — деоккупированный Крым и неподконтрольные территории Донбасса. После освобождения полуострова встанет задача вернуть исторические крымскотатарские названия, отмененные советской властью после депортации 1944 года. Эта работа уже частично начата постановлением Верховной Рады №4087-VIII от 12 мая 2016 года, но полную имплементацию отложили до момента физического контроля над территорией.
Ментальная декомунизация — самый длительный этап. Социологи говорят, что смена уличной таблички занимает день, смена образа мышления — поколения. Школы, медиа, культурные проекты, кино, музыка — все это работает как параллельные инструменты, без которых законодательная реформа осталась бы фасадом без фундамента. Украина 2026 года — это страна, где советские символы перестали быть нейтральным фоном, но начался значительно более сложный разговор: о том, кто мы на самом деле, без имперских очков.
Если коротко свести все вместе, декомунизация — это не военный трофей и не снесенный Ленин посреди майдана. Это — упорядоченная, документированная, болезненная, но необходимая процедура возвращения стране собственного языка, собственных героев и собственной карты. И эта процедура, начинаясь с юридического текста, заканчивается там, где ее никто не запишет, — в голове каждого, кто проходит улицей с новым названием и уже не помнит, как она называлась в советское время.
