Пётр Григоренко: интересные факты о генерале-диссиденте

Украинский крестьянский сын, прошедший путь от кочегара паровоза до генерал-майора Советской армии, а затем сознательно разрушивший свою блестящую карьеру ради правды, — это лишь начало истории Петра Григоренко. Он первым среди советского генералитета осмелился открыто заявить о возвращении к сталинизму, отстоял честь крымских татар в то время, когда мир о них забыл, и своими письмами повлиял на риторику самого Рональда Рейгана.

Его именем сегодня названы проспекты в Киеве и Харькове, площадь во Львове, а в Крыму до российской оккупации стоял памятник, который крымские татары открыли без разрешения местной власти. При жизни — дважды заключённый в психиатрических больницах специального типа, разжалованный до рядового, лишённый советского гражданства. После смерти — реабилитированный, восстановленный в звании и признанный психически здоровым тремя независимыми экспертизами.

Крестьянский мальчишка, смотревший смерти в глаза

Родился Пётр Григорьевич 16 октября 1907 года в селе Борисовка Бердянского уезда Таврической губернии — ныне это Запорожская область, Приморская городская община. Крестьянская семья Григория Ивановича Григоренко и Агафьи Семёновны Беляк жила скромно, по-сельски, без каких-либо намёков на будущую судьбу сына. Когда Петру исполнилось три года, мать умерла от тифа — эта рана, как он позже вспоминал, осталась с ним навсегда.

Отец, агроном по профессии, ушёл на фронт Первой мировой. Мальчик рос самостоятельным, рано начал работать. В трудовой биографии Григоренко есть строки, которые звучат почти как кинематографический сценарий: слесарь, сцепщик вагонов, кочегар, машинист паровоза. Железнодорожное депо в Юзовке (нынешнем Донецке) стало для него первой школой жизни — горячий металл, угольная пыль, ночные смены у топки. Этот опыт дал ему то, чего не дают академии: понимание, как живут простые люди.

В 14 лет он уже увлёкся большевистскими лозунгами. Одним из первых в селе вступил в комсомол в 1922 году, в 1927-м — в партию. Молодой идеалист искренне верил в коммунистическую утопию — и эту наивную веру ему ещё предстояло болезненно сломать в себе через десятилетия.

Путь в армию: от сапёрного батальона до кафедры кибернетики

Военная судьба Григоренко началась в 1931 году, когда он поступил в Московскую военно-техническую (инженерную) академию. Окончил её в 1934-м — и сразу получил должность начальника штаба отдельного сапёрного батальона в Белорусском военном округе. Здесь случился эпизод, который он помнил всю жизнь с горьким стыдом.

В рамках антирелигиозной кампании его батальон разрушал православные храмы в Белоруссии. Григоренко лично руководил сносом трёх церквей. Позже в воспоминаниях он писал, что после этого принял твёрдое решение: «только строить». Больше по приказам разрушать храмы не соглашался — ни мосты, ни церкви. Такую внутреннюю этическую границу провёл для себя молодой командир.

В 1937–1939 годах учился в Академии Генерального штаба — и именно это, по иронии судьбы, спасло ему жизнь. Пока его сослуживцев массово арестовывали и расстреливали в годы Большого террора, он сидел за партой в Москве. Окончил академию с отличием в 1939 году. Далее — Дальний Восток, бои на Халхин-Голе против японских войск, первое ранение под миномётным обстрелом.

Командующий Дальневосточным округом генерал Иосиф Апанасенко дал молодому офицеру довольно парадоксальную характеристику: дисциплинированный, смелый, но к подчинённым недостаточно требовательный. Эта формулировка — «мягкотелый и нетребовательный» — будет преследовать Григоренко ещё долго. Командование видело в этом недостаток. Бойцы же называли то же самое человечностью.

Худший момент жизни: когда шёл к Вышинскому

1938 год — эпизод, который по всем законам тогдашней логики должен был закончиться для Григоренко лагерным номером или пулей в затылок. Его брат Иван был арестован в Запорожье по политическим обвинениям. Брата всё-таки освободили, но Иван передал Петру детальную информацию о преступлениях местных чекистов — о пытках, фабрикации дел, истреблении невинных.

Молодой слушатель Академии Генштаба пошёл на приём к самому Андрею Вышинскому — генеральному прокурору СССР, главному организатору показательных процессов 1930-х. К человеку, который требовал расстреливать «бешеных собак». Пришёл и изложил факты о беззаконии НКВД в Запорожье.

«Я не понимал, что сам в это время ходил по лезвию ножа», — вспоминал он позже. Чудом или стечением обстоятельств после этого разговора арестовали ряд запорожских палачей. Григоренко позже признавал: причиной был не его ораторский дар, а просто время. Его заявление совпало со сменой верховной власти в НКВД — должность наркома передавали от Ежова к Берии, и нужны были показательные «жертвы» среди бывших «героев террора».

Война, ранения и кафедра кибернетики

В начале советско-немецкой войны Григоренко командовал 18-й отдельной стрелковой бригадой на Дальнем Востоке. Позже — должность начальника штаба 8-й стрелковой дивизии Четвёртого Украинского фронта, бои в Карпатах с августа 1944 года. В феврале 1945-го получил звание полковника. Дослужился до значительного количества боевых наград.

Послевоенная биография читается как образцовая карьера советского военного интеллектуала. С 1949 года Григоренко — кандидат военных наук. Работает в Военной академии имени Фрунзе: сначала старшим преподавателем кафедры общей тактики, позже заместителем начальника, а затем начальником научно-исследовательского отдела. В 1959 году возглавил новосозданную кафедру военной кибернетики — и в том же году получил звание генерал-майора.

На этом этапе он руководил авторским коллективом фундаментального труда «Общевойсковой бой», написал около 60 военно-научных работ, подготовил докторскую диссертацию. Защита так и не состоялась — в 1961 году генерала уволили из академии по политическим мотивам. В этот момент в его жизни произошла та внутренняя тектоническая перемена, без которой не было бы всего последующего.

Интересные факты о Петре Григоренко, которые знают немногие

По документам и воспоминаниям современников, в биографии генерала есть моменты, мимо которых обычно пробегают быстрой строкой. А они достойны внимания.

• Разжалованный до рядового. В 1964 году, после первого ареста, Григоренко лишили звания генерал-майора, всех государственных наград, исключили из партии. Он снова стал просто рядовым Советской армии — человеком, который прошёл путь от рядового до генерала и обратно. Уникальная траектория в советской истории.
• Работал грузчиком в 57 лет. После того, как его разжаловали и лишили работы в академии, генерал-майор в отставке, кандидат военных наук, автор десятков научных трудов, устроился простым грузчиком в магазине, чтобы прокормить семью. Никаких жалоб, никаких апелляций к бывшему статусу.
• Создал «Союз борьбы за возрождение ленинизма». В 1963 году, ещё будучи убеждённым коммунистом-идеалистом, он основал полуподпольную организацию, которая критиковала Хрущёва за возвращение к сталинским методам управления. Парадокс: защищал ленинизм от тех, кто объявлял себя ленинцами.
• Принял имя крымскотатарского героя. Крымские татары дали Григоренко своё имя и назвали его своим. Мустафа Джемилев говорил: никто в мире не сделал для крымских татар столько, сколько сделал Пётр Григоренко.
• Его охраняли крымские татары. Зная об угрозе новой расправы со стороны КГБ, из Узбекистана тайно приезжала группа молодых крымских татар, которые круглосуточно следили за жилищем генерала и сопровождали его по Москве. Своеобразная неформальная служба безопасности одного диссидента.
• Его письма повлияли на формулу «империя зла». По свидетельствам историков, известное высказывание Рональда Рейгана 1983 года о Советском Союзе как «империи зла» возникло не без влияния встреч с Григоренко и его письменных обращений к американским политикам.

Кроме этих эпизодов, стоит упомянуть ещё одну деталь, которая многое говорит о его характере. Григоренко был одним из немногих советских военных учёных, кто изучал причины катастрофических поражений Красной армии в 1941 году. В 1967 году он написал памфлет «Сокрытие исторической правды — преступление перед народом», в котором одним из первых публично сформулировал тезис: СССР готовился не к оборонительной, а к наступательной войне. За такие мысли тогда можно было очень быстро оказаться в спецпсихбольнице.

Карательная психиатрия: когда диагнозом становится инакомыслие

Первый арест произошёл 1 февраля 1964 года. Обвинение — антисоветская агитация. Григоренко отказался признавать свою деятельность антисоветской, настаивая: антисоветские и антиправительственные понятия не тождественны. Вместо социально-политической экспертизы, которую он просил, назначили судебно-психиатрическую.

В апреле 1964 года комиссия под председательством академика Андрея Снежневского — главного идеолога советской психиатрии — признала генерала невменяемым. Около года он провёл в Ленинградской специальной психиатрической больнице. Это был особый тип медицинского учреждения, сочетавший черты тюрьмы и психиатрической клиники, причём персонал часто состоял из сотрудников системы МВД.

Второй арест — 7 мая 1969 года. Формальный повод — якобы «изготовил рукописный текст листовки антисоветского содержания». Экспертиза в Ташкенте 18 августа 1969 года поставила диагноз, который звучит как настоящая медицинская фантастика: «психическое заболевание в форме патологического (паранойяльного) развития личности с наличием идей реформаторства». То есть желание реформировать государство официально считалось симптомом психического расстройства.

Источники: Википедия (украинская версия), сайт Украинского института национальной памяти.

Особенная деталь в этой таблице — то, что посмертная экспертиза 1991 года проводилась не в Москве, а в Ленинграде. Как вспоминал украинский психиатр Семён Глузман, присутствовавший на ней как наблюдатель, место выбрали сознательно. В Москве психиатрическая номенклатура оставалась той же, что ставила фальшивые диагнозы диссидентам.

Выезд за океан и утрата гражданства

В 1977 году Григоренко тяжело заболел — сказались годы психиатрических «лечений» сильнодействующими препаратами, избиения во время арестов, нервное истощение. Ему с женой Зинаидой Михайловной разрешили выехать в США на лечение. Он поехал, ещё лелея надежду, что отношение к нему изменилось.

Ошибался. Через три месяца после пересечения океана советская власть лишила его гражданства СССР. Указ подписан 13 февраля 1978 года. Это был болезненный удар: человек, который всю жизнь служил своей стране, оказался в ней лишним. Мустафа Джемилев вспоминал трогательную сцену: когда Григоренко узнал о лишении гражданства, он впервые при свидетелях рыдал — могучий семидесятилетний мужчина, прошедший фронты и тюрьмы.

В эмиграции он не остановился. Возглавил Заграничное представительство Украинской Хельсинкской группы, которое фактически выполняло функции неформального посольства ещё не существовавшей независимой Украины. Встречался с президентами США, лидерами европейских государств. Украинское правозащитное движение благодаря ему вышло на международную арену.

Крымские татары: бой, который другие не хотели вести

Среди всех дел, за которые брался генерал-диссидент, наибольшую страсть он отдавал делу крымскотатарского народа. В 1944 году сталинский режим депортировал весь народ с его исторической родины за один день — обвинили в коллаборационизме с нацистами, хотя в Красной армии воевали тысячи крымских татар.

Григоренко с 1965 года регулярно встречался с активистами крымскотатарского движения, готовил для них юридические документы, добивался приёмов у советских чиновников. Он не просто «сочувствовал» — он стал одним из них. В 1969 году выехал в Ташкент именно для того, чтобы выступить на суде над крымскотатарскими активистами. Там его и арестовали во второй раз.

17 мая 1999 года в Симферополе по инициативе Меджлиса крымскотатарского народа без официального разрешения городской власти открыли памятник генералу. В 2004 году симферопольский горсовет принял решение о сквере имени Григоренко вокруг бюста. До российской оккупации Крыма это место было своеобразным пунктом памяти для всех, кто понимал, что значит быть «своим для чужих».

Две Хельсинкские группы: украинский и московский фронты

Хельсинкские соглашения 1975 года СССР подписал без особого энтузиазма — и поплатился за это: внутри страны появились общественные группы мониторинга за выполнением гуманитарных статей этих договорённостей. Григоренко стал одним из основателей Московской Хельсинкской группы в мае 1976 года.

Однако как украинец он не мог ограничиться только московским вектором. В разговоре с писателем Николаем Руденко он настоял на создании аналогичной организации в Украине. Уже 9 ноября 1976 года Украинская Хельсинкская группа объявила о своём создании. Григоренко был среди её основателей.

Принципиальное отличие украинской группы от московской, на котором настаивал сам Григоренко: УХГ не только защищала права отдельных людей, но и отстаивала национальные интересы украинского народа. Это делало её, в глазах КГБ, особенно опасной — членам УХГ давали значительно более жёсткие приговоры, чем их московским коллегам.

Из 41 участника УХГ почти все прошли через лагеря, ссылки, психбольницы. Некоторые погибли в заключении — Олекса Тихий, Юрий Литвин, Валерий Марченко, Василий Стус. Григоренко из-за океана делал всё возможное, чтобы эти имена знал мир — давал интервью, выступал на конференциях, писал статьи в западную прессу.

Последние годы и возвращение имени

Умер Пётр Григоренко 21 февраля 1987 года в Нью-Йорке от инсульта. На тот момент он уже не был гражданином ни одной страны. Похоронен на украинском кладбище Святого Андрея в Саут-Баунд-Бруке, штат Нью-Джерси — это знаковый некрополь украинской диаспоры, где покоятся сотни выдающихся украинцев. На могильной плите надпись: «Генерал Пётр Григоренко». Хотя официально он ушёл из этой жизни рядовым солдатом.

Реабилитация началась уже после его смерти. Михаил Горбачёв посмертно вернул ему советское гражданство. В ноябре 1991 года посмертная психиатрическая экспертиза признала его психически здоровым. В 1993 году указом Президента РФ Григоренко посмертно восстановили в звании генерал-майора — уже армии Российской Федерации, поскольку СССР на тот момент не существовал.

В Украине память о нём постепенно выходила из тени. В Киеве в честь Григоренко назван проспект в Дарницком районе. В Харькове также есть проспект его имени. Во Львове — площадь Петра Григоренко. Несколько улиц в разных городах Крыма носили его имя до оккупации 2014 года. В 2007 году Национальный банк Украины выпустил памятную монету номиналом 2 гривны к 100-летию со дня рождения генерала.

Почему эта история важна сегодня

Фигура Григоренко — это не просто страница из учебника истории. Это зеркало, в котором видно, как один человек может сделать выбор против всей машины. В советском генералитете были тысячи офицеров. Первым публично восстал один. Остальные — молчали, приспосабливались, оправдывались перед собой.

Сегодня, когда Украина снова защищает себя в войне, мимо которой невозможно пройти равнодушно, история генерала-диссидента читается иначе. Его памфлет 1967 года о катастрофе 1941-го фактически предвосхитил современный тезис об опасности имперской ментальности Москвы. Его защита крымских татар в 1960–1970-х — это фундамент той нравственной позиции, с которой сегодня Украина говорит о возвращении Крыма.

А если когда-нибудь попадёте на украинское кладбище в Саут-Баунд-Бруке — найдите могилу с простой надписью «Генерал Пётр Григоренко». Постойте несколько минут. Это стоит дешевле билета в любой музей и даёт больше, чем десяток книг о мужестве.