В 2026 году производство артиллерийских снарядов стало настоящим мерилом оборонной независимости государств. Россия сохраняет количественное преимущество благодаря восстановленным старым заводам и массовому импорту, выпуская миллионы единиц ежегодно. Страны Запада и Украина параллельно запускают новые линии, преодолевая десятилетия мирного спада, чтобы обеспечить не только текущие нужды фронта, но и стратегические резервы на будущее.
Европейские концерны вроде Rheinmetall и BAE Systems получили государственные гарантии и многомиллиардные контракты, превращая бывшие гражданские цеха в круглосуточные производства. Соединенные Штаты преодолевают логистические заторы и нехватку квалифицированных кадров, приближаясь к запланированным объемам. Украина же, несмотря на потери инфраструктуры, формирует собственный кластер вместе с чешскими и немецкими партнерами, превращая импортную зависимость в совместное производство.
За цифрами скрывается жесткая реальность технологических цепочек: от добычи прекурсоров взрывчатки до финального контроля качества. Каждый снаряд проходит десятки опасных операций, где точность в миллиметрах и температура в цеху решают, полетит ли он точно или застрянет в стволе. Глобальная конкуренция здесь определяет не только результат на поле боя, но и то, кто сможет диктовать условия сдерживания в ближайшие годы.
Как рождается артиллерийский снаряд: сложный путь от стали до взрыва
Артиллерийский снаряд — это не просто кусок металла со взрывчаткой. Это высокоточное изделие, где каждая деталь отвечает за дальность, стабильность полета и момент подрыва. Для новичков стоит пояснить: калибр — это диаметр ствола в миллиметрах. Советское наследие — 122 мм и 152 мм, натовский стандарт — 155 мм. Именно 155-мм стал доминирующим в современных конфликтах благодаря лучшей дальности и совместимости с гаубицами M777, PzH 2000 или CAESAR.
Процесс производства начинается с корпуса. Стальные болванки нагревают и штампуют или обрабатывают на токарных станках с ЧПУ. Затем — наполнение. Тротил или смесь Composition B разогревают до жидкого состояния и заливают в корпус под вакуумом, чтобы избежать пустот. После охлаждения устанавливают донный винт, а в головную часть — взрыватель. Пороховой заряд может быть унитарным (в одной гильзе со снарядом) или модульным — отдельные пучки, которые артиллеристы добавляют в зависимости от требуемой дальности.
Самое сложное — не металлургия, а химия и безопасность. Производство взрывчатки требует специальных цехов с контролем статического электричества, температуры и влажности. Один недолив или перегрев — и партия идет на переработку или утилизацию. Именно поэтому масштабировать выпуск быстро почти невозможно: нужны не только станки, но и взрывотехники с многолетним опытом, которых после 1990-х годов стало мало. Добавьте сюда поставки прекурсоров — нитроцеллюлозы для пороха, алюминиевого порошка, меди для ведущих поясов — и понятно, почему даже богатые страны годами наращивали мощности.
Россия: семь миллионов в год и цена государственного субсидирования
По оценкам эстонской внешней разведки, в 2025 году российские заводы выпустили около 7 миллионов артиллерийских снарядов, минометных мин и реактивных снарядов. Это почти в восемнадцать раз больше, чем в 2021 году. Из них 3,4 миллиона — гаубичные (122, 152 и 203 мм), 2,3 миллиона — минометные (120 и 240 мм), остальное — для танков, БМП и РСЗО.
Рост достигнут двумя путями: возвращением к жизни законсервированных советских мощностей и прямыми государственными инвестициями. Многие предприятия работают в три смены, а себестоимость одного старого 152-мм снаряда держится ниже 1000 евро благодаря субсидиям и менее жестким стандартам качества. Дополнительно Россия получила 5–7 миллионов единиц из Северной Кореи и Ирана с 2023 года — северокорейские снаряды в отдельные периоды обеспечивали до половины российских расходов на фронте.
Такая модель имеет обратную сторону. Дешевые снаряды часто имеют более высокий процент брака — от несвоевременного подрыва до разрыва ствола. Россия пополняет стратегические резервы даже во время войны, но качество и точность уступают западным аналогам. Это позволяет вести интенсивный огонь, однако не всегда с нужной эффективностью на больших дистанциях.
Соединенные Штаты: от 40 тысяч до 100 тысяч в месяц — путь сквозь задержки
Американская промышленность в 2025 году выпускала примерно 40 тысяч 155-мм снарядов ежемесячно. Планировалось выйти на 100 тысяч к концу 2025 года, но реальность оказалась сложнее. Бюрократия, нехватка квалифицированных сварщиков и логистические узкие места отодвинули пик на середину 2026 года. Тогда годовой объем достигнет около 1,2 миллиона.
Правительство вложило миллиарды в модернизацию заводов в Скрантоне и других локациях. Новые линии автоматизируют часть процессов, но человеческий фактор — подготовка специалистов по работе со взрывчаткой — остается узким местом. Параллельно Америка поставляет снаряды Украине и пополняет собственные склады, которые существенно опустели за годы помощи.
Американский подход акцентирует внимание на качестве и совместимости с высокоточными боеприпасами типа Excalibur. Это дороже, зато каждый выстрел имеет более высокую вероятность поражения цели. В долгосрочной перспективе такая стратегия экономит жизни артиллеристов и снижает затраты на логистику.
Европа: от деиндустриализации до 2 миллионов снарядов в год
Европейский Союз поставил амбициозную цель — 2 миллиона артиллерийских снарядов в 2025 году, а к 2026 году приблизиться к 2,4 миллиона. Программа ASAP (Act in Support of Ammunition Production) дала долгосрочные контракты и софинансирование новых линий. Результат — заводы, которые еще вчера едва выживали на гражданских заказах, теперь работают на полную.
| Регион / Страна | Производство 2025 (прибл.) | Прогноз 2026 | Ключевые игроки и калибры |
|---|---|---|---|
| Россия | ~7 млн (всего боеприпасов) | 7+ млн | Государственные заводы; 152/122/120 мм |
| США | ~0,5 млн (155 мм) | ~1,2 млн | Армия США; 155 мм |
| ЕС (в целом) | ~1,4–1,7 млн | 2–2,4 млн | Rheinmetall, BAE, Nexter, PGZ |
| Германия (Rheinmetall) | ~400–500 тыс. | 750 тыс. (1,1 млн в 2027) | Новые заводы в Нижней Саксонии |
| Великобритания | ~300 тыс. | 500 тыс. | BAE Systems, Glascoed |
| Украина (с партнерами) | ~100 тыс. (155 мм) | 300+ тыс. | Rheinmetall-Ukroboronprom, чешские линии |
Германия стала локомотивом благодаря концерну Rheinmetall — новый завод в Нижней Саксонии и линия в Украине позволят выйти на 750 тысяч снарядов уже в этом году. Британская BAE Systems наращивает до 500 тысяч. Чехия, Польша и Франция добавляют по 100–150 тысяч каждая. Совместные проекты с Украиной не только закрывают нужды фронта, но и переносят технологии и создают рабочие места внутри страны.
Украина: от «чешской инициативы» до собственного завода Rheinmetall
Украинская оборонная промышленность в 2025 году существенно продвинулась в выпуске артиллерийских и минометных боеприпасов. Партнерство с Чехией и Rheinmetall дало старт линиям 155-мм калибра. Планировали 100 тысяч в 2025-м и более 300 тысяч в 2026-м. Строительство нового завода в Украине стартовало в 2024 году, несмотря на бюрократические задержки и проблемы с финансированием, производство планируют запустить именно в 2026 году.
Помимо 155-мм, украинские предприятия осваивают восстановление и модернизацию советских калибров — 122 мм и 152 мм. Это позволяет использовать имеющиеся гаубицы Д-30 и 2С3 «Акация» без переоборудования парка. Собственное производство снижает зависимость от нестабильных поставок из-за границы и дает возможность гибче реагировать на нужды конкретных бригад.
Главные вызовы — дефицит порохов и взрывчатки, а также кадровый голод. Многие специалисты на фронте или выехали. Поэтому украинские заводы активно привлекают иностранных инженеров и технологии. Каждый новый цех — это не только снаряды для сегодняшнего боя, но и фундамент независимой оборонной промышленности на десятилетия вперед.
Другие игроки и скрытые риски глобальных цепочек
Северная Корея и Иран стали ключевыми поставщиками для России, заполняя пробелы собственного производства. Их снаряды дешевле, но часто уступают в точности и надежности. Китай владеет одними из крупнейших мощностей в мире, однако публично избегает массовых поставок, сохраняя нейтралитет и фокусируясь на собственных резервах.
Все игроки сталкиваются с одинаковыми проблемами: нехватка нитроцеллюлозы, меди, алюминия и квалифицированных кадров. Экологические нормы и требования безопасности замедляют запуск новых линий. Страны, которые десятилетиями сокращали оборонные бюджеты, теперь вынуждены одновременно наращивать объемы и модернизировать устаревшие мощности. Это создает окно возможностей для новых игроков — Турции, Индии или Бразилии, которые постепенно заявляют о себе на рынке.
Высокоточные боеприпасы и будущее артиллерии
Параллельно с массовым производством обычных снарядов развивается сегмент высокоточных. Excalibur, Vulcano или отечественные разработки позволяют поражать цели на 40–70 км с минимальным расходом боеприпасов. Один такой снаряд заменяет десяток обычных, но стоит в десятки раз дороже. Поэтому массовое производство «тупых» снарядов остается основой для изнурительной войны на истощение, а точные — для точечных ударов по командным пунктам и складам.
В 2026–2027 годах Европа вместе с Украиной может достичь паритета с Россией по общим объемам 155-мм снарядов. Это изменит динамику на фронте: украинская артиллерия сможет вести контрбатарейную борьбу без постоянного дефицита. Для России же сохранение текущих темпов потребует все больших расходов и поиска новых источников импорта.
Производство артиллерийских снарядов по странам в 2026 году — это уже не просто цифры в отчетах. Это история о том, как мирная промышленность превращается в инструмент выживания, как старые заводы оживают, а новые технологии дают шанс меньшим государствам сравняться с гигантами. Каждый цех, который гудит ночью, каждая партия, которая выходит с конвейера, — это вклад в баланс сил, который определит безопасность Европы и мира на годы вперед.
