После февральской войны 2026 года с Израилем и США карта союзников Ирана выглядит иначе, чем год назад: часть партнеров ослабла, часть, напротив, укрепила связи с Тегераном на фоне совместного противостояния Западу. Иран опирается на плотную сеть шиитских ополчений в Ливане, Ираке и Йемене, а также на стратегическое партнерство с Россией и Китаем, которые предоставляют разведывательную и экономическую поддержку, избегая прямого военного вмешательства.
Эта система союзов формировалась десятилетиями и выдержала серьезное испытание во время боевых действий весной 2026 года. «Хезболла» потеряла значительную часть арсенала еще в 2024 году, хуситы в Йемене действуют все более самостоятельно, а Багдад балансирует между лояльностью к Тегерану и собственными интересами. В то же время Москва и Пекин, не ввязываясь в открытую конфронтацию, получили от конфликта существенные экономические дивиденды — от роста цен на нефть до отвлечения американских ресурсов.
Ось сопротивления: как построена сеть союзников Ирана
Иран годами создавал так называемую «ось сопротивления» — совокупность вооруженных формирований и политических движений в Ливане, Сирии, Ираке и Йемене, объединенных неприятием Израиля и критикой американского присутствия на Ближнем Востоке. Эта сеть не является формальным военным блоком наподобие НАТО: каждая группа сохраняет собственную структуру командования, финансирования и цели, но получает от Тегерана оружие, подготовку бойцов и разведданные.
Ключевая особенность этой системы — гибкость. Когда одно звено слабеет, как это произошло с «Хезболлой» после 2024 года, Иран перераспределяет ресурсы на другие направления, в частности на иракские формирования и хуситов. Именно эта способность адаптироваться позволила Тегерану сохранить региональное влияние даже после потери части военного потенциала в боях февраля–июня 2026 года.
Кто входит в ось сопротивления
- «Хезболла» (Ливан) — старейший и когда-то самый мощный прокси Ирана, шиитская группировка с собственной политической партией, социальной сетью школ и больниц, а также вооруженным крылом.
- Силы народной мобилизации (Ирак) — коалиция шиитских ополчений численностью более 140 тысяч бойцов, официально интегрированная в вооруженные силы Ирака, но со значительным иранским влиянием на командование.
- Хуситы (Ансар Аллах, Йемен) — движение, контролирующее значительную часть территории Йемена и способное блокировать судоходство в Красном море и Ормузском проливе.
- Палестинские группировки — отдельные фракции, получающие от Ирана оружие и финансирование, хотя и сохраняющие собственную политическую автономию.
«Хезболла»: ослабленный, но не сломленный союзник
«Хезболла» остается самым важным негосударственным союзником Тегерана, несмотря на потери последних лет. После разрушительной войны с Израилем в 2024 году и усиления давления в рамках действующего перемирия группировка начала масштабный внутренний пересмотр стратегии. По информации Reuters, среди обсуждаемых вариантов — сокращение роли организации как вооруженного движения без полного разоружения.
В июне 2026 года, когда конфликт США и Израиля с Ираном обострился, «Хезболла» нанесла удары по Израилю, назвав это «оборонительным актом» в ответ на атаки, которые продолжались несмотря на перемирие. Израильская сторона расценила этот шаг как фактическое объявление войны. Это свидетельствует: даже ослабленная «Хезболла» готова действовать на стороне Тегерана, когда ставки для Ирана возрастают до критического уровня.
Идеологическое ядро движения — преданность Ирану и неприятие Израиля как государства — остается неизменным, хотя риторика смягчилась: группировка все чаще говорит о социальной справедливости и национальном суверенитете Ливана, а не о немедленном установлении исламской республики по иранскому образцу.
Хуситы Йемена: самый независимый из союзников
Хуситы годами получали от Тегерана военную поддержку — ракетные технологии, беспилотники, подготовку специалистов. В то же время, по оценкам аналитиков, среди всех составляющих «оси сопротивления» именно это движение сохраняет наибольшую самостоятельность в принятии решений. Во время обострения в июне 2026 года хуситы заявляли о готовности поддержать Иран и угрожали ударами по его противникам, но с активными действиями не торопились, взвешивая последствия для собственных позиций в Красном море.
Контроль над частью побережья позволяет хуситам влиять на мировое судоходство: через блокаду Ормузского пролива Саудовская Аравия была вынуждена перенаправлять часть нефтяного экспорта через порт Янбу на Красном море. Это делает хуситов не просто региональным, а глобальным фактором давления, которым Тегеран может воспользоваться без прямого привлечения собственных вооруженных сил.
Иракские шиитские формирования
Силы народной мобилизации в Ираке — один из самых многочисленных союзников Ирана в регионе. Формально эти подразделения интегрированы в государственные вооруженные силы и подчиняются премьер-министру, однако значительная часть командиров сохраняет тесные связи с Тегераном. Во время войны 2026 года саудовская и кувейтская стороны, по сообщениям The Wall Street Journal, наносили удары по проиранским формированиям в Ираке, что свидетельствует о прямом вовлечении этих групп в более широкое региональное противостояние.
Иракское направление важно для Тегерана еще и логистически: территория страны служит коридором для поставки оружия и ресурсов другим союзникам, в частности сирийским и ливанским структурам, хотя падение режима Асада в Сирии существенно осложнило этот маршрут.
Россия: партнерство, проверенное войной
После начала военных действий США и Израиля против Ирана 28 февраля 2026 года Москва заняла однозначно проиранскую позицию на дипломатическом уровне, одновременно избегая прямого военного вмешательства. Министр иностранных дел России Сергей Лавров в тот же день позвонил коллегам из Ирана и Катара и инициировал созыв Совета Безопасности ООН, назвав действия США и Израиля неприемлемой агрессией.
По информации The Wall Street Journal, Россия, которая еще в январе 2025 года подписала с Ираном соглашение о стратегическом партнерстве, делилась с Тегераном разведывательными данными, дронными технологиями и стратегическими наработками. Директор ЦРУ Джон Рэтклифф подтвердил, что и Россия, и Китай передавали Ирану разведывательную информацию во время боевых действий. Иранский министр иностранных дел Аббас Аракчи публично подтвердил «хорошее сотрудничество» с Россией и Китаем — политическое, экономическое и даже военное.
Экономически война оказалась выгодной для Москвы: взлет цен на нефть марки Brent до примерно 120 долларов за баррель, вызванный конфликтом в Персидском заливе, по оценкам аналитиков, мог принести российскому бюджету дополнительно от 45 до 97 миллиардов долларов. Аналитики Modern Diplomacy отмечают, что и Россия, и Китай рассматривают затяжной конфликт как способ истощить американские ресурсы, избегая при этом прямого вовлечения собственных армий.
Китай: дипломатический щит и экономический тыл
Пекин традиционно избегает военной риторики, делая ставку на дипломатическое давление и экономическую поддержку. Китайский министр иностранных дел Ван И неоднократно подчеркивал неприемлемость применения силы и инициировал экстренные заседания Совета Безопасности ООН совместно с Россией. В то же время, по данным CNN и Al Jazeera, китайские компании поставляли Ирану товары двойного назначения — в частности компоненты для ракет — и предоставляли геопространственную разведывательную информацию.
США в ответ ввели санкции против ряда китайских компаний за переработку иранской нефти и вероятную передачу спутниковых данных, которые могли использоваться для наведения на американские и союзнические объекты в регионе. Несмотря на это, Пекин принципиально не направлял войска и не участвовал в боевых операциях, сосредоточившись на роли посредника и поставщика критических технологий.
| Союзник | Тип поддержки | Уровень вовлечения в 2026 году |
|---|---|---|
| «Хезболла» (Ливан) | Вооруженная, политическая, социальная | Прямое вовлечение, ограниченное потерями 2024 года |
| Хуситы (Йемен) | Ракетная, беспилотниковая, блокадная | Погрозы и ограниченные удары, высокая самостоятельность |
| Силы народной мобилизации (Ирак) | Вооруженная, логистическая | Частичное вовлечение, удары со стороны Саудовской Аравии и Кувейта |
| Россия | Разведка, дипломатия, технологии | Непрямая поддержка без войск на земле |
| Китай | Дипломатия, товары двойного назначения | Непрямая поддержка, санкционный давление со стороны США |
Данные для таблицы обобщены по материалам Reuters и The Washington Institute.
Менее очевидные партнеры: Северная Корея, Венесуэла, Сирия до 2024 года
Кроме региональной «оси сопротивления» и крупных держав, Иран поддерживает выборочные связи с режимами, которые также находятся под западными санкциями. Северная Корея годами поставляла Тегерану ракетные технологии и компоненты, обмениваясь взамен доступом к иранским разработкам в сфере беспилотников. Венесуэла выступает скорее символическим партнером — страны объединяет общая риторика противостояния США, хотя практическая военная координация между ними ограничена.
Сирия при режиме Башара Асада долгие годы была ключевым транзитным звеном для поставки оружия от Ирана к «Хезболле». Падение этого режима в конце 2024 года стало одним из самых серьезных стратегических ударов по всей сети союзников Тегерана, поскольку прервало самый короткий сухопутный коридор поставок и вынудило Иран искать альтернативные, более длинные и дорогие маршруты через Ирак.
Как союзы Ирана изменились после войны 2026 года
Главный вывод из событий февраля–июня 2026 года таков: прямая военная поддержка со стороны союзников оказалась значительно скромнее, чем ожидал Тегеран. Ни Россия, ни Китай не направили войска, ограничившись разведкой, технологиями и дипломатическим прикрытием в Совете Безопасности ООН. Аналитики Chatham House и Carnegie отмечают, что возможности Москвы были дополнительно сдержаны истощением ресурсов из-за войны в Украине.
В то же время региональные прокси — «Хезболла», хуситы, иракские формирования — продемонстрировали, что способны действовать и без прямых приказов из Тегерана, реагируя на собственные расчеты рисков. Это означает, что иранская модель союзов трансформируется от жесткой вертикали к сети относительно автономных узлов, каждый из которых сохраняет собственную логику выживания, оставаясь при этом частью более широкого антизападного лагеря.
