Дело Бейлиса: громкий киевский процесс 1913 года

Холодным утром 20 марта 1911 года на киевской Лукьяновке началось с жуткой находки. В небольшой пещере неподалёку от кирпичного завода Зайцева двое подростков наткнулись на скорченное тело 12-летнего Андрея Ющинского — ученика Киево-Софийского духовного училища. На худеньком теле насчитали около полусотни колотых ран. Так началась одна из самых позорных судебных авантюр Российской империи.

Обвиняемым сделали тихого 37-летнего приказчика того же кирпичного завода — Менахема Менделя Бейлиса, отца пятерых детей. Его обвинили в «ритуальном убийстве» — мол, кровь мальчика нужна была иудеям для выпечки мацы на Песах. Процесс длился с 25 сентября по 28 октября 1913 года в Киеве и завершился оправдательным вердиктом присяжных, став последней крупной попыткой «кровавого навета» в Европе.

Кто такой Мендель Бейлис и почему выбрали именно его

Менахем Мендель Бейлис родился в 1874 году в Киеве. На момент ареста ему исполнилось 37 лет, у него было пятеро детей. На кирпичном заводе купца Зайцева он работал приказчиком — следил за обжигом кирпича, вёл учёт. Соседи-украинцы уважали его, а сам Бейлис поддерживал добрые отношения с настоятелем ближайшей православной церкви — даже уговорил хозяина завода отпустить кирпич для строительства храма ниже себестоимости.

Парадокс в том, что Бейлис был человеком умеренно религиозным — не фанатиком и не участником никаких тайных обществ. По словам его жены, «мужик он бедный, и праздновать нам некогда, нужно зарабатывать кусок хлеба». Но для организаторов процесса это не имело значения — им нужен был любой еврей, живший рядом с местом находки тела.

Арест произошёл 22 июля 1911 года. Основанием стали показания фонарщика Шаховского — человека, чьи свидетельства менялись с каждой новой беседой со следствием. Сначала фонарщик только «слышал», потом «видел», а позже уже «был свидетелем» того, как Бейлис якобы схватил Андрюшу. Никаких других доказательств против Бейлиса не существовало.

Настоящие убийцы: банда Веры Чеберяк

Версия киевских следователей-профессионалов с самого начала была совершенно иной. На Нагорной улице, неподалёку от места, где нашли тело, жила Вера Чеберяк — жена мелкого почтово-телеграфного чиновника, а на деле — известная в криминальных кругах скупщица краденого. В воровской среде её знали как «Чеберячку». В её квартире постоянно собирались профессиональные воры, среди которых — её сводный брат Пётр Сингаевский, а также сообщники Рудзинский и Латышев.

Андрей Ющинский дружил с сыном Чеберяк — Женей. Мальчики играли вместе, и однажды поссорились. В запале ссоры Андрей пригрозил, что расскажет полиции, чем занимается мать Жени. Женя передал угрозу матери, а та — своим сообщникам. Так сложилась логичная, страшная, но абсолютно «земная» картина: ребёнка устранили как опасного свидетеля.

Начальник киевского розыска Николай Красовский — опытный сыщик — быстро вышел на банду Чеберяк. Но именно тогда его отстранили от следствия. Двух следователей, которые вели дело в уголовном направлении — Мищука и Красовского — методично убрали со сцены. Веру Чеберяк ненадолго арестовали, а потом отпустили «за отсутствием доказательств». А дальше произошло страшное: 9 и 11 августа 1911 года в семье Чеберяк внезапно умерли двое детей — главных свидетелей.

Хронология процесса и ключевые даты

Само дело разворачивалось неспешно и мучительно. Бейлис провёл в тюрьме более двух лет — без приговора, без чётких доказательств, в полной неопределённости. За это время следствие менялось, давление из столицы усиливалось, а общественность — и всероссийская, и мировая — постепенно вскипала от возмущения. Ниже — ключевые вехи этой драмы.

Источники данных: Энциклопедия Современной Украины, издание «Историческая правда». Как видно из хронологии, между находкой тела и приговором прошло более двух с половиной лет — и всё это время невиновный человек находился за решёткой, не имея возможности видеть собственных детей.

Черносотенная машина и реакция общества

Организаторами фабрикации выступили вполне конкретные люди. Министр юстиции Иван Щегловитов дал делу «зелёный свет» на самом высоком уровне. Прокурор Киевской судебной палаты Георгий Чаплинский лично руководил линией обвинения. Депутат Госдумы, черносотенец Владимир Голубов первым выдвинул идею ритуального характера убийства. Киевская черносотенная организация «Двуглавый орёл» раскачивала общественное мнение через свою одноимённую газету.

Богословскую «экспертизу» поручили католическому ксёндзу Юстину Пранайтису, который выдергивал из еврейских религиозных книг цитаты, вырванные из контекста. Психологическую — профессору Ивану Сикорскому. Обе «экспертизы» рассыпались в суде, потому что против них выступили настоящие авторитеты — академик-психиатр Владимир Бехтерев, ведущий семитолог Павел Коковцев, профессор Киевской духовной академии священник Александр Глаголев и московский раввин Яков Мазе.

Реакция общества оказалась мощной. Писатель Владимир Короленко написал открытое письмо «К русскому обществу. По поводу кровавого навета на евреев», которое подписали 82 выдающихся деятеля — среди них Михаил Грушевский, Сергей Ефремов, Владимир Вернадский, Александр Блок, Максим Горький. В Харькове и Одессе прошли массовые протестные акции. Общественный комитет в защиту Бейлиса возглавлял барон Гинзбург при участии братьев Бродских.

Адвокаты, вошедшие в историю

Защита Бейлиса превратилась в настоящий звёздный состав тогдашней адвокатуры. Интересы подсудимого представляли пятеро выдающихся правоведов: Оскар Грузенберг (главный адвокат), Александр Зарудный, Николай Карабчевский, Дмитрий Григорович-Барский и Василий Маклаков. Каждый из них — фигура национального масштаба, человек безупречной профессиональной репутации.

Адвокаты построили защиту на скрупулёзном разборе вещественных доказательств и разоблачении фальсификаций. Они показали присяжным, что смертельные раны на теле Андрея по характеру соответствуют типичному криминальному почерку, а не какому-то мифическому ритуалу. Что сама религиозная доктрина иудаизма категорически запрещает употребление крови. Отдельной страницей стал выступ московского раввина Якова Мазе, который спокойно, с цитатами из Талмуда и Торы, объяснил суду основы иудейской веры. Большинство присяжных — простых украинских крестьян из Киевщины — это услышали и поняли.

Вердикт присяжных: парадоксальная победа

28 октября 1913 года присяжные должны были ответить на два вопроса. Первый — был ли Андрей Ющинский убит ритуальным способом на кирпичном заводе. Второй — виновен ли Мендель Бейлис в этом убийстве. Двенадцать простых мужчин — преимущественно крестьяне, мелкие служащие, ремесленники — пошли в совещательную комнату.

Парадоксальный результат: на первый вопрос присяжные ответили «да» — мол, факт ритуального убийства имел место. А на второй голоса разделились ровно пополам — шесть против шести. По российскому закону эта ничья означала оправдание. Бейлис вышел на свободу.

Один из современников передал красноречивый разговор между присяжными: «Как судить Бейлиса, когда разговоров о нём на суде нет?» Ведь весь процесс почему-то крутился вокруг «кровавых ритуалов еврейства вообще», а не вокруг конкретного человека с конкретными доказательствами. Оправдание Бейлиса стало сокрушительным ударом по черносотенному движению и лично по Щегловитову.

Дальнейшая судьба участников дела

Жизнь Менделя Бейлиса после оправдания изменилась радикально. Хотя толпа приветствовала его перед судом, семья начала получать анонимные угрозы. В 1914 году Бейлисы перебрались в Палестину, а в 1920 году — в США, поселились в Нью-Йорке. Там в 1926 году вышли его мемуары «История моих страданий» — сначала на идише, затем переведённые на английский. Умер Мендель Бейлис в 1934 году под Нью-Йорком.

Судьбы остальных участников сложились трагично. Вера Чеберяк после революции успела побыть депутатом Белоцерковского горсовета, но в 1919 году попала в руки киевской ЧК и была расстреляна. Сингаевский, арестованный по другому делу, на предложение рассказать правду об убийстве Ющинского в обмен на помилование ответил: «Расскажу — убьют свои». Бывший министр Щегловитов был казнён большевиками в 1918 году.

Следователь Николай Красовский — тот самый, который установил настоящих убийц — после революции служил в военной разведке УНР, возглавлял информбюро Генерального штаба украинской армии. Его независимая позиция и честная работа в самых сложных условиях остаётся одним из светлых эпизодов этой истории.

Культурное наследие и память о деле

Дело Бейлиса оставило глубокий след в мировой культуре. Уже в 1917 году режиссёр Николай Брешко-Брешковский снял немой художественный фильм «Процесс Бейлиса» (другое название — «Вера Чеберяк»). Временный комитет Кино-Союза решил показ ленты недопустимым, поэтому его продемонстрировали только в кинотеатре «Форум».

Данные приведены по материалам издания «Дух и литера» и Национальной библиотеки Украины имени Вернадского. В 2023 году, к 110-й годовщине процесса, в издательстве «Дух и литера» вышел солидный сборник материалов — фактически первое системное современное исследование дела на украинском языке.

Почему дело Бейлиса важно сегодня

На первый взгляд, история столетней давности кажется далёкой. Но механизмы, которые тогда работали — фабрикация доказательств государством, целенаправленное разжигание этнической ненависти в подконтрольной прессе, прикрытие настоящих преступников для достижения политической цели — никуда не исчезли. Современная Украина, которая ежедневно видит, как российская пропаганда использует те же приёмы, читает историю Бейлиса как острый политический документ.

Дело Бейлиса — это не только об антисемитизме. Это универсальный урок о том, как власть может использовать «удобного виновного», чтобы скрыть собственный преступный сговор. И о том, что даже против всей государственной машины можно победить — если есть честные следователи, бескомпромиссные адвокаты, активное гражданское общество и хотя бы минимально независимый суд присяжных.

В современном Киеве память о Менделе Бейлисе остаётся сложной темой. Дискуссии о памятнике или мемориальной доске тянутся годами, но решение пока не принято. На Лукьяновском мемориальном кладбище до сих пор можно увидеть могилу Андрюши Ющинского — иногда со свежими цветами. Место, где когда-то стоял преступный притон Чеберяк, застроено автобазой; пещера, в которой нашли тело мальчика, вероятно, разрушилась со временем. Украинское государство ещё не дало делу чёткой моральной оценки на самом высоком уровне — в отличие, скажем, от французской реабилитации Альфреда Дрейфуса.